Просто интересно ваше мнение...

Вопросы, не касающиеся темы любви между мужчиной и женщиной и супружеской жизни.
Ответить
Грин
Свой человек
Свой человек
Сообщения: 169
Зарегистрирован: 29 май 2007, 22:59

Просто интересно ваше мнение...

Сообщение Грин »

 
Жизнь длиться, длиться и все в ней заканчивается разбившемися иллюзиями, раскрывшимся самообманом и т.д.
Почему у многих всегда именно так и бывает, таких людей называют неудачниками, дураками по жизни, людьми Богом обиженными и т.д. ,

а вы как думаете, почему у одних людей все получается в этой жизни, а другие бьются как рыба об лед и ничего...

Диагностика отношений в сожительстве
Selina
Свой человек
Свой человек
Сообщения: 669
Зарегистрирован: 26 май 2007, 15:31

Сообщение Selina »

 
Думаю здесь имеет место настрой на удачу или неудачу при начинании какого нибудь дела.И отношения человека к неудачам.Для одного поражение это толчек к дальнейшим действиям,а для другого конец света.
Другими словами отношение к наполовину наполненному стакану с водой.Для кого то он будет почти пустой,а для кого то почти полный.

Надежда_
Свой человек
Свой человек
Сообщения: 647
Зарегистрирован: 27 дек 2006, 11:38
Откуда: Москва

Сообщение Надежда_ »

 
людьми Богом обиженными
А вот это, по-моему, ошибка. Как раз такие люди в итоге оказываются благословенными Богом, потому что всем, переживаемым здесь, они собирают сокровище на том свете. Помните притчу о богатом и Лазаре? Кто где в итоге после смерти оказался? Про внешне благополучных, но не помышляющих ни о смерти, ни о Боге, несмотря ни на какие сигналы свыше, иногда говорят "дьявол своих не трогает". Конечно, Бог может благословить и земное счастье, но, ИМХО, только в том случае, если оно не повредит вечной жизни человека после физической смерти.

Грин
Свой человек
Свой человек
Сообщения: 169
Зарегистрирован: 29 май 2007, 22:59

Сообщение Грин »

 
Надежда_ писал(а):
людьми Богом обиженными
А вот это, по-моему, ошибка. Как раз такие люди в итоге оказываются благословенными Богом, потому что всем, переживаемым здесь, они собирают сокровище на том свете. Помните притчу о богатом и Лазаре? Кто где в итоге после смерти оказался? Про внешне благополучных, но не помышляющих ни о смерти, ни о Боге, несмотря ни на какие сигналы свыше, иногда говорят "дьявол своих не трогает". Конечно, Бог может благословить и земное счастье, но, ИМХО, только в том случае, если оно не повредит вечной жизни человека после физической смерти.
сейчас в православии редко такой взгляд встретиш

Кризисный психолог
Психолог
Психолог
Сообщения: 977
Зарегистрирован: 19 янв 2007, 00:11
Откуда: Москва

Сообщение Кризисный психолог »

 
Грин писал(а):
Надежда_ писал(а):
людьми Богом обиженными
А вот это, по-моему, ошибка. Как раз такие люди в итоге оказываются благословенными Богом, потому что всем, переживаемым здесь, они собирают сокровище на том свете. Помните притчу о богатом и Лазаре? Кто где в итоге после смерти оказался? Про внешне благополучных, но не помышляющих ни о смерти, ни о Боге, несмотря ни на какие сигналы свыше, иногда говорят "дьявол своих не трогает". Конечно, Бог может благословить и земное счастье, но, ИМХО, только в том случае, если оно не повредит вечной жизни человека после физической смерти.
сейчас в православии редко такой взгляд встретиш
А причем здесь "сейчас"? :shock:
Правильно Надежда сказала. Это позиция Церкви!!!!!!!!

ИСКУПИТЕЛЬНЫЙ СМЫСЛ СТРАДАНИЙ
Иисус Христос пришел на землю не для того, чтобы упразднить болезни и страдания. Природа человека не изменилась после грехопадения прародителей. Иисус Христос Сам испытал страдания от холода в Вифлеемской пещере, от жажды в пустыне, от тяжелого труда плотника в назаретской мастерской Иосифа. Он страдал и скорбел от потери близких и любимых людей. В страшном конце Своей земной жизни Он испытал весь ужас позорной казни и мучительную смерть на Кресте.

Но Христос пожелал взять на Себя человеческие грехи, безмерно усугубившие страдания на земле. Он понес на Себе как Свои все вины человеческие. Он превратил страдание в орудие освобождения людей от зла, которое утвердилось в глубинах их сердец и составляет подлинный и единственный источник умножающихся страданий в мире. Он принял страдание как противовес злоупотреблению дарованной нам свободе и спас человечество на Кресте.

В страдании Богочеловека в мире сем не только обрела смысл вся сумма человеческих страданий, но больше того - оно стало знамением, таинством, провозвещением, пришествием победы. Поражение человечества, само его умирание на Голгофе превратилось в победу жизни над смертью, в победоносный путь к жизни вечной, ибо "Христос воскрес, и жизнь воцарилась".

Со дня Голгофы страдание приобрело искупительную силу, стало средством к восстановлению разрушенного порядка вещей, а тем самым приобрело и спасительную силу, освобождающую от рабства греху и злу. Оно стало прямым условием подлинного прогресса, подлинного восхождения человека, потому что прогресс заключается не в возрастании жизненных благ, богатства и удобств, а в расширении возможностей для человека осуществлять свое назначение и свое призвание на земле.

Вот почему избранные души принимают страдание с терпеливой кротостью и любовью. Они принимают его не ради него самого, ибо знают, что человек создан не для страдания и несчастья, но для вечного блаженства в Царстве Отца своего. Они принимают его как условие движения вперед, как средство Искупления, как орудие освобождения от зла и греха, коренящихся во всех несчастьях человечества.

Как может верный Христу и любящий Его человек, зная о Голгофской муке своего Спасителя, считать себя непричастным этому страданию? Он стремится разделить его, принять свою часть, не столь уж значительную по сравнению со Страстями Господними, но составляющую необходимое дополнение в деле Спасения мира. Как Богу было угодно привлечь человека к сотрудничеству в деле Творения для того, чтобы сам человек достиг совершенства, так Ему было угодно сделать его соучастником в деле спасения мира через невинное страдание. Поэтому апостол Павел мог сказать, что он "в своем страдании восполняет Страсти Христовы". Каждое невинное человеческое страдание - это образ Голгофы, и в каждой невинной жертве, кротко страдающей, прозревается "Агнец Божий, вземлющий грехи мира".

В этом мире всегда будет страдание, хотя бы и сведенное до минимума усилиями человеческого разума, однако Христос говорит: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. И, 28) и призывает: Мужайтесь: Я победил мир (Ин. 16, 33).

На Голгофе было три креста, тройное страдание и три различных отношения к нему. Нераскаянный разбойник проклинал свою муку, ругался и, наконец, стал поносить Самого Господа: Если Ты Христос, спаси Себя и нас (Лк. 23, 39). Благоразумный разбойник признает, что страдает по справедливости, потому что много грешил и злодействовал. Он принимает свое страдание как искупление своей вины. Чтобы оно имело ценность, он присоединяет его к страданиям Христа: Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли; а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23, 41-43). Жизнь покаявшегося под конец грешника спасена: он спасен страданием, верой и милосердием Божиим.

Наконец, между ними - Христос, безвинная Жертва за грехи людей, принявший на Себя ответственность за их вину, добровольно страдающий и умирающий для освобождения человечества от греха и зла. Сын Человеческий в предсмертных страданиях молился: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34). Когда христиане говорят о "благом страдании", это вовсе не означает, что страдание само по себе представляет для них нечто положительное. Отнюдь нет: страдание ближнего остается злом, от которого его надо избавить всеми средствами. Наш Бог не кровожадный деспот, наслаждающийся муками своих созданий, подобно Молоху, перед которым полагалось мучить и убивать детей. Речь идет о духовном настроении, с которым следует принимать собственное страдание, о волевой любви, способной это страдание нести. Ценность спасительного страдания зависит не от степени физической или моральной боли (каждому Господь дает испытание по его силам), а от тех чувств, которыми при этом наполняется сердце человека. Все в этом - проклинать свой крест или нести его с кротостью.

Здесь следует опровергнуть заодно распространенное неверное мнение, согласно которому Церковь и Евангелие осуждают всякое земное счастье и призывают к страданиям ради них самих. Земное счастье: любовь, молодость, здоровье, наслаждение жизнью, семейными радостями, интересной работой, произведениями искусства, природой - все это "добро есть", и не следует думать, что христианство отрицает и осуждает это. Христианин не должен быть рабом своего счастья, когда оно овладевает человеком, и тот всецело погружается в борьбу за его достижение, забывая главное.

Сладости "мира сего", погружение в бездуховную телесность, безудержное стремление к наслаждениям, комфорту губят духовную жизнь. Человек теряет трезвенность духа, ясность мысли, контроль над собой, его внимание рассеивается, воля слабеет, растекается, расслаивается личность. Христианский аскетизм призывает к отказу от услаждения вкусной пищей, красивой одеждой, дорогой мебелью, мягкой постелью, приятными разговорами с друзьями, своим изысканным вкусом и т. п. Преодолевая эти искушения, христианин делает шаг к высшим духовным ценностям.

Но и страдания, и добровольный отказ от земных радостей с точки зрения духовного роста ценны не сами по себе, а только по своим результатам. Лишения, отнимая земное счастье, ставят человека лицом к лицу с высшими ценностями, заставляют его открыть глаза на себя и мир, обращают его к Богу, и только в этом состоит их духовная ценность. Отсюда следует, что земное счастье, связанное со всегдашней памятью о Боге, не исключающее напряженности духовной жизни, безусловно есть добро. Равно как и страдания, если они озлобляют, унижают человека, разрушают его личность, не очищая и не преображая его духовно, - это только сугубое зло.

Кризисный психолог
Психолог
Психолог
Сообщения: 977
Зарегистрирован: 19 янв 2007, 00:11
Откуда: Москва

Сообщение Кризисный психолог »

 
Разговор Василия Лукича и Ивана Абрамовича о страдании

https://www.ihtus.ru/72004/142.shtml

И.А.- Как много вокруг страдания…
В.Л.- Страдания? Вот уж я не заметил. Я, по крайней мере, кажется, и не знаю, что такое страдание. Ни войны, ни голодухи, ни потери близких людей. Хотя, видимо, я вот своим образом жизни приношу людям страдания.
- Я не говорю о страдании как о некотором состоянии. Вот русские говорят: «горе не беда». Здесь дело в душевной оптике: горе – это состояние моей души, которая страдает из-за того, что я, кажется, не заслужил. А беда – это реальное страдание. Ну, как страдание Иова - дети мертвы, имущество пропало, сам болен неизлечимой болезнью, жена оставила.
- Понимаю вас, это как Бальмонт любил в порыве сказать: «И почему я, бедный человек, должен это терпеть?» Да, действительно, почему? Страдание может ввести нас в мир абсурда, когда теряется осмысленность существования. И человек, страдая, желает понять смысл происходящего, почему умирают близкие, почему он сам оказывается невинно осужден, почему, почему…
- Почему православные говорят, что страдания для человека – это благо?
- Как золото огнем седьмократно очищают, переплавляя его, так и человек страданиями очищается от греховных страстей. А иногда, дерзну сказать, страдание и болезнь – это для человека великое благо. Бетховен, родившийся от женщины с врожденным сифилисом, очень рано оглох, но эта тишина, обступившая его, стала для него великим порождением музыки. Он писал музыку к тому миру, который обступал его в полной тишине. Ницще, мучимый с юности припадками страшных болей и рвоты, благословлял свое страдание, ибо оно сделало его тонко чувствующим истину. Нобелевский лауреат, гениальный аргентинский писатель, Хорхе-Луис Борхес ослеп, как раз когда стал директором грандиозной национальной Буэнос-Айресской библиотеки. Тьма, обступившая этого великого книгочея, подобно слепого Гомера, окружила его теми образами, о которых он размышлял всю жизнь и оставила его с ними один на один. Да и вспомни Древний Патерик, там один монах, мучимый 40 лет водянкою, в день, когда болезнь оставила его, не возликовал, но возрыдал к Богу: «Господи, почему Ты оставил меня?».
- Ну, мы так дойдем до уровня одной моей знакомой старухи, которая сказала мне намедни: «Меня Бог посетил». «А что так?» - спросил я ее. «Да вот - шаль сперли», - ответила она. Не кажется ли тебе, что твоя теодицея проста – оправдать Бога в том зле, которое Он попускает в мир.
- Согласен, страдание может ввести в мир абсурда, когда теряется осмысленность существования. Со всех сторон современному человеку внушают, что мир стал страшным, бессмысленным, абсурдным. Человек страдает из-за непонимания происходящего…
- Но страдает-то он реально!
- Да, но он страдает, потому что он понять НЕ В СИЛАХ, он не способен отследить все те сложные взаимосвязи причин и следствий, которые есть совершенная гармония на метафизическом уровне. Мир – рай, просто из-за нашей греховной оптики мы не в силах увидеть красоту этой гармонии. И постижение этого мира… Понимаешь, призвание человека постигать мир, исследовать его со всеми его тайнами, как исследует его ребенок в детстве.
- Я помню, как мне в юности кастетом сломали зуб в драке. Я пришел с разбитым лицом и окровавленным ртом и выл в углу. Мой отец подошел ко мне, открыл рот, посмотрел внимательно и сказал: «Смотри-ка, а зуб-то весь из кровеносных сосудов состоит!» Его любовь к познанию была выше даже сострадания.
- А разве ты получил не по заслугам?
- Ну, били меня точно не за то, из-за чего я пострадал.
- А бывает ли наказание без преступления?
- Нет, я согласен, конечно, всякий христианин осознает свою греховную природу и должен бы понимать, что все страдания поделом. Но на практике я всегда ищу причину, почему, где я ошибся, как моя жизнь дошла до ситуации страдания, боли.
- Ты коснулся самой сердцевины проблемы. Страдания всегда связаны с памятью, ты сравниваешь прошлое и настоящее, живешь прошлым, которое всегда лучше, чем настоящее, ты ищешь причину страдания. А она – эта причина, не в прошлом – а в вечности, и имя ей – грех. Поэтому нужно смотреть не на причину, а на цель твоего страдания - ДЛЯ ЧЕГО ты страдаешь, для чего Господь попустил тебе эти страдания?
- Мне скорее свойственно понимать, почему страдают другие. В страдании я одинок. И это страшное одиночество в абсурдном мире: с другими происходит правильно, но я-то не виноват.
- Вот они самые страшные слова - «абсурдный мир». Если ты с Богом, ты никогда не одинок. Он всегда с тобой. Если ты постоянно повторяешь как заклинание, как антимолитву: «Все плохо, как я устал», то ты внушаешь себе и другим, что мир погряз в абсурде, что он по своей природе – абсурден. И это уже не грехопавший мир, но мир, созданный «дурным творцом». Так полагали еще древние гностики. Это, мой друг, взгляд, полный беспросветного пессимизма.
- Ну а если развитие событий моей жизни постоянно приводит меня к осознанию собственной ситуации как тупиковой, которую невозможно решить житейскими смыслами. Любого в таком положении влечет рассмотреть ее в духе справедливости.
- А, ты уже и о божественной несправедливости заговорил. Да и слава Богу, что Он несправедлив. Это только сатана просит Его судить нас по справедливости. А по справедливости, сам знаешь, что мы только ада и достойны. Бог именно НЕСПРАВЕДЛИВ, как несправедлив отец, любящий свое дитя. Несправедливость отца в его жертвенной любви и в наказании. Отец наказывает своего сына за провинность не потому, что ему хочется его наказывать, а потому что он понимает, что без розги сын испортится окончательно. Он наказывает сына и страдает вместе с ним. Господь по несправедливости пожертвовал ради нас своим Божественным Сыном, Иисусом Христом. По Божественной любви Он умалился до нас, человеков, пребывал с нами в человеческом облике, был распят и воскрес. И Жертва Крестная учит нас, что Господь разделяет с нами все наши страдания. Так что справедливость - это полная глупость.
- То есть с одной стороны, я не способен понять всех движений Промысла Божия о нас, людях, я не способен воспринять мир как нечто целое, но при этом должен преодолевать то, что мне кажется полным абсурдом?
- Не надо все принимать за правду, но нужно принимать необходимость всего. Промысл Божий, может, ты постигнуть и не можешь, но искать правду Божью и соотносить свою волю с волей Бога можешь.
- Это как?
- Просто задай вопрос, что бы сделал Господь на моем месте. Ты ведь знаешь, как поступал Христос в Евангелии. Поступай и ты также. Голодного накорми, холодного согрей, страдающего утешь…
- Но мы ведь с тобой говорили, что страдание переживается человеком РЕАЛЬНО, вне зависимости от его духовной оптики. И переживается оно как неожиданная и незаслуженная катастрофа.
- Эпитеты «неожиданная» и «незаслуженная» относятся к категории времени. И ко времени прошедшему. Ты можешь говорить о себе только то, что УЖЕ сложилось, что УЖЕ стало, то есть говорить о себе только в прошедшем времени. А с Богом ты можешь встретиться только ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, пусть внутри твоего страдания или радости. Внутри тех смыслов, которыми ты постигаешь мир. Встать перед Богом как смыслообразующим Началом. Вспомни того же страдальца Иова, ведь он не вспоминает погибших детей или утерянного здоровья, того времени, когда у него все это было. Он находит в себе дерзновение обращаться к Богу как источнику смысла.
- Значит, задача человека – осмыслять мир, наполнять его осмысленностью, быть проводником того, самого главного смысла, который дает только Бог?
- Да, и этот смысл – любовь. Человек все должен преображать любовью. Поэт Блок говорил, что человек есть орудие внесения в жизнь смысла. Тогда даже покаяние церковное можно назвать вербализацией моего духовного мира, осмыслением моей жизни как недостойной образа Божия во мне, недостойного моей человечности.
- Покаяние как раз и начинается с понимания того, что мир не абсурден. И перед красотой и гармонией этого мира я вижу свои раны, нанесенные бездумием и ленью. Я помню, как однажды впал в страшное уныние из-за того, что все, о чем я мечтал, рухнуло из-за моей же беспечности. Все казалось мне ужасным, окружающие люди превратились в монстров, жить не хотелось. Пребывая в какой-то внутренней тьме, я оказался дома. Молиться я не мог. Я вошел на кухню, где на подоконнике стояла маленькая иконка Христа. Но и на нее я не мог смотреть. Я спрятался за холодильником, чтобы не смотреть на нее и сказал Богу: «Все очень плохо, я всех ненавижу и поэтому сегодня не буду Тебе молиться». И, постояв немного, выглянул из-за холодильника на икону. Лицо Христа сияло, и словно бы луч света осветил мою жизнь: «Ну что ты, - словно бы сказал мне Он, - не посторонние Марья Петровна или Иван Филиппович придумали твою жизнь, а Великий и Всемогущий Господь. Вспомни, как говорит Писание: «Не видело то глаз, не слышало то ухо, не приходило то на ум человеку, что уготовал Господь любящим его». И я ушел с кухни радостный, танцуя, как царь Давид. Я понял, что нужно просто, увидев мудрость и красоту жизни, принять ее как подарок.
- Теперь я понимаю слова Спасителя, который в Страстной четверг, возвещая ученикам Своим о крестных страданиях, и что они все в испуге разбегутся и даже предадут Его, говорит им: «По воскресении же Своем предварю вас в Галилее». Он утешает их, как бы говоря: «Просто пройдите через все эти страдания, претерпите, придите туда, куда Я говорю вам, будьте там, и все будет хорошо».
- Да просто нужно быть ТАМ, нужно построить свою жизнь вокруг похода в храм Божий, и тогда никакие страдания нам не страшны, тем более, что попускаются они нам всегда по силам. Без страданий не совершается ни одно спасение.
Записал М.Бакулин

Кризисный психолог
Психолог
Психолог
Сообщения: 977
Зарегистрирован: 19 янв 2007, 00:11
Откуда: Москва

Сообщение Кризисный психолог »

 
Глава: ДОБРОДЕТЕЛЬ ТЕРПЕНИЯ. Глава 11. ПРИЧИНЫ СКОРБЕЙ
Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое.
Рим 2, 9
Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие.
Деян. 14, 22

После грехопадения жизнь человеческая заполнилась трудом, болезнями и страданиями. И поэтому добродетель терпения является совершенно необходимой христианину (понимая под совершенным терпением благодушное перенесение скорбей и страданий).
Страдание имеет много видов, причин и целей: помимо страданий, посылаемых Богом, бывают и самопроизвольные страдания, и надо уметь разбираться в своих страданиях.
Скорби и страдания могут поражать и тело, и душу, и дух. Тело они поражают болезнями, голодом, холодом, непосильным трудом и скудостью во всем необходимом. Душу они поражают печалью, сердечной тоской, страданием и от заключения, от разлуки и т. п. Наконец, дух может страдать от мучений совести, состраданием горю близких, печалью за их грехи и т. д.
Есть много причин, по которым нам посылаются скорби и страдания. При этом никогда нельзя думать, что посылаемые страдания, несчастья и беды могут идти от людей: все кресты идут от Господа Бога, как беспредельно Милостивого, так и беспредельно Премудрого. Одной из основных причин посылаемых нам страданий является наша греховность. В этом случае страдания посылаются нам как средство, противодействующее тому вреду, который приносится душе нашей грехом и наличием в ней страстей и пристрастий.
Как пишет о. Иоанн С: «Пока в нас страсти будут действовать, пока ветхий человек в нас будет жить и не умрет, до тех пор нам придется много скорбеть от различных искушений в жизни, от борьбы ветхого человека с новым».
Страдание можно рассматривать как духовное лекарство от греховного вреда. Страдание (например, в форме болезни) часто приостанавливает действие греха: «Страдающий плотию перестает грешить», — пишет ап. Петр (1 Пет. 4, 1).
Страдание за грех есть голос Божий, вразумление грешащему человеку: это удар по руке, творящей беззаконие.
Вместе с тем страдания смягчают вину греха, уравновешивают в какой-то мере вину, по закону возмездия и справедливости.
Отсюда очевидно, что страдающих в этом мире, вообще говоря, ожидает более благоприятная участь в будущем веке, чем живущих легкой жизнью. Об этом говорит Сам Господь в притче о богатом и Лазаре (Лк. 16, 19-31).
Поэтому надо более печалиться о тех, кто имеет здесь полное житейское благополучие, довольство, комфорт и ведет рассеянную жизнь и — менее за тех, кто идет здесь тяжким путем нужды и страданий.
Может быть, возникает сомнение в необходимости страданий как искупительного фактора, если жертва Христа достаточна, чтобы покрыть вину грехов всего мира?
Действительно, спасение от Господа дается «даром» (Рим. 3, 24). Но оно дается тем, кто по своему произволению ищет его, и не спасет всех людей как бы автоматически.
И если человек не идет сердцем ко Христу за помощью и за прощением грехов и живет рассеянной жизнью, не обращая внимания на заповеди Христа, то его не спасет искупительная жертва Христа: он сам как бы отказывается от нее, отказывается от предлагаемого лекарства и не получает оставления грехов, пренебрегая Таинством покаяния.
Об этом так пишет ап. Павел колоссянам: «Вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам, ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою, если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования» (Кол. 1, 21-22).
Как видно отсюда, сила искупления распространяется на нас лишь при условии нашей «непоколебимости в вере и надежде благовествования».
А так как мы все недостаточно внимательны к своим грехам, не ищем и не пользуемся в полной мере Таинством покаяния, то и всем нам нужно страдание для смягчения последствий нашего греха.
Вот почему о необходимости христианину страданий и скорбей говорили и Господь: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16, 33), — и апостолы и все святые отцы: «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие», — говорил ап. Павел (Деян. 14, 22).
«Нет скорбей — нет и спасения», — говорил прп. Серафим. А прп. Симеон Новый Богослов учит: «Как одежду, измаранную грязью и всю оскверненную какой-либо нечистотой, невозможно очистить, если не мыть в воде и не стирать ее долго, так и ризу душевную, оскверненную тиною и гноем греховных страстей, иначе отмыть нельзя, как только многими слезами и перенесением искушений и скорбей».
По словам св. Иоанна Златоустого, для христианина имеется три степени для спасения: а) не грешить; б) согрешивши, каяться; в) кто плохо кается, тому терпеть находящие скорби.А кто же может сказать, что он кается достаточно усердно?
Отсюда путь избавления от страданий за свои грехи есть покаяние. Сила покаяния должна быть соразмерна степени греха.
Покаяние, как и произвольные страдания (самолюбия при исповеди), примиряет с Богом и снимает непроизвольное страдание. Если же нет достаточного сознания греха, нет силы нести деятельное, глубокое покаяние, то надо в смирении принимать посылаемые страдания и благодарить за них как за милость, как за признак заботы о нас Бога.
Старец Варсонофий Оптинский говорил: «Непрестанные скорби, посылаемые Богом человеку, суть признак особого Божия промышления о человеке».
Вот почему страдания и несчастья люди духовные называют «посещением Божиим».
А когда грешник живет легкой спокойной жизнью, они видят в этом оставление Богом человека, которому грозит страшная участь в загробной жизни.
Как часто страждущие души просят у Господа о прекращении страданий!
Но о том ли надо просить? Не грех ли живет в основе страданий? И если бы он был устранен искренним покаянием, то устранилось бы и страдание.
Когда к Господу принесли расслабленного, то Он прежде всего простил ему грехи, и потом уже как следствие прощения даровал и исцеление (Мф. 9, 2-8). В другом случае страдания посылаются не за грех, а чтобы предохранить от греха или направить христианина от легкой и рассеянной жизни на жизнь сосредоточенную и жизнь в Боге. В таких случаях посылаются длительная болезнь, ссылка, заточение и т. п. Это совершенно изменяет жизнь, дает человеку возможность задуматься о ней, для некоторых — побыть в уединении.
Подобные страдальцы, которые вначале часто тяжело переносили изменение своей судьбы, впоследствии или под конец жизни горячо благодарили Господа за посланную им некогда тяжелую перемену в жизни (см. например, жизнеописания схимонахини Нектарии, князя Меншикова и др.).
Про третью причину посылаемых людям страданий так говорит прп. Макарий Великий:
«Бог знает немощь человеческую, что человек скоро превозносится; поэтому останавливает его и попускает ему быть в непрестанном упражнении и волнении... Бог, зная твою немощь, по смотрению Своему посылает тебе скорби, чтобы стал ты смиренным и ревностнее взыскал Бога»..
О том же пишет епископ Вениамин (Милов): «Скорби глубоко смиряют человеческую гордыню и выбивают у человека опоры себялюбия и надмения.
Много пострадавший перестает грешить. Он чувствует свое ничтожество и невольно ищет утверждения своего в силе Божией и раскрывает молитвою себя для принятия благодати от Бога.
Скорбь переплавляет человеческое настроение из греховного, самозамкнутого в святое и открытое к Богу и возвращает всякого грешного блудного сына в Отчий Божий дом».
В четвертом случае христиане испытываются в вере и праведности.
Как пишет прп. Варсонофий Великий: «Муж, не испытанный искушениями, не искусен».
Адам после создания был первое время безгрешен и как чистый сердцем видел Бога и беседовал с Ним. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). Но мы знаем, что он не был тверд в добродетели и впал в грех.
Дети также первое время бывают чисты сердцем, но затем все бывают подвержены греху. Поэтому одна чистота сердца, без испытания ее прочности, не имеет полной ценности. Вот почему в мире допущены Богом соблазны. Господь и говорит: «Ибо надобно придти соблазнам» (Мф. 18, 7).Прп. Антоний Великий пишет: «Никто без искушений не может войти в Царство Небесное; не будь искушений, никто бы и не спасся».
О том же так свидетельствует схиархимандрит Софроний: «Путь человека к Богу исполнен великих борений. Дух подвижника, стремящегося к вечной Божественной любви, чтобы стать воистину разумным и способным к этой любви, неизбежно проходит через долгий ряд испытаний».
Как пишет игумен Иоанн:
«Земная жизнь не есть ли одно испытание? Это непрерывный ряд испытаний, экзаменов нашей любви к Богу и к человеку, нашей веры, нашей чистоты, нашей правды — растворенности в воле Божией, согармоничности Царству Божьему.
И только те, кто испытан в соблазнах, кто имел духовную силу преодолеть их (хотя бы и не сразу), те могут считаться достигшими духовной зрелости».
Как пишет о. Иоанн С:
«Многоразличные греховные привязанности сердца нашего Господь испытывает различным образом: иного (скупого) испытывает потерею денег или какой-либо части из собственности, попускает ворам обкрадывать; иного — пожаром, иного — напрасными издержками по неудавшимся делам; иного — болезнями и издержками на врачей; иного — потерею близких, иного — бесчестием.
Всех испытывает всячески, да откроются в каждом его слабые, болезненные стороны сердца и научится каждый исправлять себя. Весьма у многих душу проходит оружие, чтобы открылись помышления их сердец.
Потому какой бы ни случился убыток из твоего имения, верь, что на то есть воля Господня, и говори: «Господь дал, Господь и взял, да будет имя Господне благословенно» (Иов. 1, 21)».
«Купи у меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться», — говорит Господь в Откровении (3, 18).
Ап. Петр пишет: «О сем радуйтесь, поскорбевши теперь немного, если нужно, от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота» (1 Пет. , 6-7).
Один инок изнемогал в сильной борьбе с искушениями. Его старец спросил его: «Хочешь ли, я помолюсь Господу, чтобы было снято с тебя искушение?» — «Нет, отче, — отвечал мудрый инок, — помолись лишь о том, чтобы Господь укрепил меня в борьбе с искушением. Если же оно будет снято с меня, то я не получу той духовной пользы, которую я вижу в моей борьбе».
Пятой причиной страданий может явиться невыполнение человеком Божьего призыва, уклонение от того пути или поручения, которые предназначены человеку от Бога. Это страдание пророка Ионы во чреве кита. Кончаются эти страдания тогда, когда христианин поймет, что требует от него Господь и в чем состоит его уклонение от предназначенного ему пути.
Эти страдания часто посылаются к избранникам Божиим, когда они вступают на путь, не предназначенный для них Богом. Посылаются они им и тогда, когда у них появляется пристрастие и увлечение чем-либо земным или наблюдается ослабление в них огня ревности, угасание любви к Богу, отход от начатого служения.
Все эти страдания кончаются, когда христианин оставляет пристрастие, возвращается на прежний путь служения или снова возгорается огнем духовной ревности.
По мнению старца Амвросия Оптинского: «Когда человек идет прямым путем, для него и креста нет. Но когда отступит от него и начнет бросаться то в ту, то в другую сторону, вот тогда являются разные обстоятельства, которые и толкают его на прямой путь. Эти толчки и составляют для человека крест. Они бывают, конечно, разные, кому какие нужны».
Глава: Глава 12. СКОРБИ ПРАВЕДНИКОВ
Вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него.
Флп. 1, 29
Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань.
Прп. Макарий Великий

Не нужно думать, что страдания — это только удел грешных, нетвердых в добре и отступающих от воли Господней.
Старец о. Алексий Зосимовский так говорил об этом: «Кто тебе сказал, что Бог наказывает кого-либо за грехи, как принято у нас часто говорить при виде ближнего, впавшего в какую-либо беду или болезнь? Нет, пути Господни неисповедимы. Нам грешным не дано знать, почему Всесильный Господь допускает на свете часто уму человеческому непостижимые как бы несправедливости. Господь все видит, все допускает, а вот почему Он допускает, нам грешным знать и неполезно».
Действительно, опыт жизни показывает, что скорби сопутствуют людям и праведной жизни, и святым.
Более того, по мнению блж. Августина: «Христианам положено страдать более, чем прочим людям; праведникам необходимо страдать еще более; а святым неизбежно переносить великие страдания. И чем ближе человек к Богу, тем большее количество крестов ему посылается».
По словам старца Варсонофия Оптинского, праведность вообще неразрывна со скорбями. Он говорит, что «если плохо живешь, то тебя никто и не трогает, а если начинаешь жить хорошо — сразу скорби, искушения, оскорбления».
Если мы посмотрим на жизнь святых, то увидим, что все они были проверены в огне испытаний и искушений, — в этом сила их духа и красота подвига. За победу они и были увенчаны от Господа.
Так был испытан страданиями ветхозаветный Иов для последующего награждения его за стойкость в перенесении испытаний.
Патриарх Авраам был испытан тем, что ему было повелено принести в жертву своего единственного сына.
Иосиф был возвеличен, но лишь после того, как потерпел длительное рабство в Египте, оклеветание и тюремное заключение.
Царь Давид, хотя и был помазан, но до воцарения он перенес много обид, гонений, трудов и опасностей.
Та же цель была и в испытаниях прп. Антония Великого, когда он был мучим бесами. Вспомним ответ Господа на вопрос Антония: «Почему Ты не приходил ранее, чтобы избавить меня от страданий?» — «Антоний, Я был все время здесь, но ждал, желая видеть твое мужество».
Преподобные отцы получали великие дары чудотворений, но лишь после того как они великими подвигами и глубочайшим смирением доказывали свою веру и любовь к Богу.
Как пишет прп. Исаак Сириянин:
«Всякий человек, о котором особенно печется Господь, познается по непрестанно посылаемым ему скорбям...
Когда на пути своем находишь неизменный мир, тогда бойся, потому что далеко отстоишь от прямого пути, протоптанного страдальческими стопами святых. Так как пока ты еще на пути, признаком приближения твоего ко граду Божию для тебя да будет следующее: встречают тебя сильные искушения, и чем ближе приближаешься и преуспеваешь, тем более умножаются находящие на тебя искушения.
В какой мере не имеет душа достаточных сил для великих искушений, в такой же она недостаточна и для великих дарований. И если возбранен к ней доступ великим искушениям (скорбям), то возбраняются ей и великие дарования, потому что Бог не дает великого дарования без великого искушения».
Сила испытаний для святых была такова, что прп. Варсонофий Великий так писал про них: «Если я напишу тебе о тех искушениях, которые я претерпел, то, верно, и не понесет слух твой, а может быть, и ничей в настоящее время» (Отв. 13).
Итак, испытаний не может миновать ни один христианин. И когда он впадает в искушения, пусть не удивляется им, не уклоняется от них, а благодарит за них Господа как бы за благо и за внимание к нему.
Как говорил один праведник: «Когда Господь делает избрание души и предназначает ее для больших дел, Он отмечает ее Своей печатью: эта Господня печать — крест».
В ином случае страдания посылаются также добродетельным людям для того, чтобы особо увенчать их в Царстве Божием за невинное страдание и подвиг безропотного терпения. Характерный пример такого безвинного страдания имеется в жизнеописании новгородского святого прп. Варлаама Хутынского (память 6 ноября).
Преподобный шел по новгородскому мосту в то время, когда с моста в Волхов бросали какого-то преступника: это была форма новгородской смертной казни.
Преступник, увидев почитаемого всеми новгородца-; ми игумена, стал просить преподобного спасти его. Преподобный предложил взять преступника к себе в монастырь за свое поручительство и получил на это согласие. Провинившийся закончил свои дни в монастыре как исправный монах.
В другой раз преподобный шел по мосту, и снова в Волхов бросали преступника. Ученики стали просить преподобного спасти и этого человека, но преподобный не стал просить на этот раз, и казнь совершилась.
«Почему, отче, ты на этот раз не спас человека?» — спросили ученики прп. Варлаама.
Тот ответил им: «В первый раз казнили действительного преступника, который не раскаялся еще и не был готов к смерти. Для этого я и просил его к себе в монастырь, чтобы покаянием в остаток жизни он мог спасти свою душу. На этот же раз казнили невинного человека, и я видел венец, который был приготовлен ему как невинному страдальцу. Как же мог я отнять у него этот венец?»
У людей праведных к страданиям ведет и совершенное исполнение второй заповеди о любви: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мк. 12, 31).
Чем горячее эта любовь, тем глубже скорби ближних входят в сердце христианина, тем больше он страдает за ближних и в особенности за их грехи и страсти, за их падения, пристрастия и несовершенства.
Для особо избранных имеет место и особый случай посылаемых от Бога страданий — это страдания ради Христа и за веру во Христа. «Если Меня гнали, будут гнать и вас», — говорил Господь Своим ученикам (Ин. 15, 20).
«Он [Христос] положил за нас душу Свою, и мы должны полагать души свои за братьев», — пишет ап. Иоанн (1 Ин. 3, 16).
А прп. Макарий Великий пишет: «Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань... истине необходимо быть гонимою».
Это самые блаженные и радостные из страданий, которых удостаиваются только те избранные, которых Господь особенно хочет наградить в Царстве Небесном. Вспомним, что заповеди блаженства завершаются словами Господа: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5, 10-12).
Это — страдание исповедников и мучеников и всех тех, кто терпит в мире ради исповедания и исполнения заповедей и повелений Христа. Господь подчеркивает исключительность награды за подобные страдания. «Радуйтесь и веселитесь, — говорит Он таким страдальцам, — ибо велика ваша награда на небесах».
Когда на христианина приходят подобные страдания, то не как на несчастье он должен смотреть на них, а как на особую милость Божию к нему. Конечно, христианин не может уклоняться от подобных страданий, как нельзя уклониться от особой почести.
Как говорит прп. Исаак Сириянин: «Более всякой молитвы и жертвы драгоценны пред Господом скорби за Него и ради Него, и более всех благоуханный запах пота их».
А апостолы пишут: «Возлюбленные! Огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного. Но, как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явлении славы Его возрадуетесь и восторжествуете» (1 Пет. 4, 12-13).
«Мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8, 16-18).
У близких к совершенству христиан страдания могут иметь характер и искупительной жертвы — соучастие в страданиях Христовых; это положение основывается на словах ап. Павла: «Восполняю недостаток во плоти моей скорбей Христовых за тело Его, которое есть Церковь» (Кол. 1, 24).
И те из христиан, которые принимают участие в таких почетных страданиях, как бы продолжают и завершают великое дело Христа — искупление грехов, совершаемых членами воинствующей Церкви Христовой.
К написанному можно добавить еще ряд причин страданий, указанных св. Иоанном Златоустом и относящихся при этом только к праведникам. Св. Иоанн пишет:
«Я могу указать восемь причин всякого рода и вида бедствий святых, поэтому усиленно напрягите ваше внимание, зная, что нам не будет уже никакого извинения и оправдания, если мы будем соблазняться приключающимися бедствиями.
Первая причина состоит в том, что Бог попускает им терпеть беды, чтобы они вследствие величия своих заслуг и чудес не впадали в гордость.
Вторая — чтобы другие не думали о них больше, чем свойственно человеческой природе, и не полагали, будто они боги, а не люди.
Третья причина — чтобы сила Божия являлась могущественной, побеждающей и умножающей проповедь через людей слабых и связуемых узами.
Четвертая — чтобы яснее обнаружилось терпение их самих как людей, которые служат Богу не из-за награды, а являют такое богомыслие, что и после великих бедствий обнаруживают любовь к Нему.
Пятая — чтобы мы размышляли о воскресении...
Когда ты увидишь, что человек праведный терпит без конца бедствия и так уходит из этого мира... то, очевидно, Бог не захочет отпустить неувенчанными тех, кто столько потрудился, и лишить их воздаяния за труды. Поэтому необходимо должно быть время после здешней смерти, в которое они и получат воздаяние.
Шестая причина в том, чтобы все подвергающиеся несчастьям имели достаточно утешения и облегчения, взирая на них (т. е. бедствующих праведников) и помня о случившихся с ними бедствиях.
Седьмая — чтобы, когда мы призываем вас подражать праведным делам их, вы, по причине чрезмерной высоты их заслуг, не подумали бы, что они были люди иной породы, и не отказались бы боязливо от подражания.
Восьмая — чтобы, когда нужно ублажать и сожалеть, мы знали, кого нужно почитать блаженным, а кого жалким и несчастным...»
Как пишет и прп. Исаак Сириянин: «Невозможно, чтобы когда идем путем правды, не встретилась с нами печаль, тело не изнемогало бы в болезнях и страданиях и пребывало бы неизмененным, если только возлюбим жить в добродетели».
Арсения Великого один из иноков спросил: «Почему некоторые добрые люди перед смертью подвергаются великой скорби от телесной болезни?»
«Потому, — отвечал старец, — чтобы мы, как бы солью осолившись здесь, отошли туда чистыми».

Приложение к главе 12-й
Из жизнеописания митр. Филарета Киевского
(Из сочинения арх. Сергия)
Всякий человек, даже самый нравственно высокий, не лишен недостатков и греховных предрасположений, и никто не может избежать их проявлений в той или иной форме: то в виде недостатков характера, то в виде неумения жить осторожно и т. д.
Эти обнаружения человеческих слабостей нередко задевают слабые стороны других людей, больно действуют на них, раздражают.
Враг же рода человеческого пользуется этим раздражением против праведника и поднимает бурю гонений на него.
Господь попускает разразиться этой буре, и в горниле страдания дух праведника как бы перегорает и очищается от своих греховных немощей. В скорби душа человека глубже сосредоточивается в себе, теснее соединяется с Господом и просвещается Господом.
Путем молитвы она ясно начинает видеть свои черты, лучше понимает тот путь, какой она прошла и проходит к ясному сознанию, что сама была поводом разразившихся скорбей.
Когда же праведник сознает свою причинность в постигших его скорбях, он познает и свою виновность в этом как человек, который не сумел поберечь немощного брата. Из сознания своей виновной причастности истекает и извинение врага, соединенное с молитвой за него. Когда же человек поймет все это, душа его исполняется всепрощением и благодарным миром.
Опыт уже получен, и оттоле душа та впредь становится осмотрительною, сострадательною, твердою, чистою и несокрушимою в своем святом стремлении ко Христу. Тогда отнимается и страдание; чаша скорбей отъемлется потому, что такой человек уже спострадал Христу, сораспялся Ему, распяв свою плоть со страстьми и похотьми. Такой человек уже становится подобен апостолу, который говорил: я сораспялся Христу и умер для мира.
Борьба у такого человека, конечно, не прекращается до его кончины, но перелом нравственный в нем уже совершился, и после такого перелома человек и может быть избранным орудием Промысла Божия в деле спасения людей, способным к служению чистому, совершенному и твердому.
Чаша страдания относится ангелом, а на такого раба Божия изливаются дары благодати Божией. Такой путь неизбежен каждому. Различие только в степени и времени. Чем больший жребий дарован от Господа кому и чем более и дольше кто должен послужить ближним, тем суровее испытание, тем ранее в жизни приходится тому испить чашу очистительных скорбей.
Глава: Глава 13. САМОПРОИЗВОЛЬНЫЕ СТРАДАНИЯ
Бог любит особенно тех, кто добровольно идет на страдания Христа ради. Старец о. Алексий Зосимовский
Все вышеперечисленные виды страданий посылались человеку от Бога. Другим источником страданий может быть сам человек. В этом случае страдания будут самопроизвольными. Следует заметить, что в числе подобных страданий есть такие, которые не приносят нам пользы и за которые нас не могут пожалеть ни Бог, ни люди. Это те страдания, в основе которых лежат наши страсти и пристрастия.
Таковы, например, страдания от зависти, от неудовлетворения тщеславия или алчности, страдания от неудовлетворения своих прихотей, например от невозможности красиво одеваться, от отсутствия комфорта в жилище и пр. Поистине горе тем, кто так страдает.
Часто в жизни можно встретить страдания и от неприязни, от вражды, распрей и т. п. Причиной последних является отсутствие любви к ближним, нежелание послужить им, уступать им, сносить их недостатки и т. п.
Пусть христианин в этих случаях внимательно рассмотрит сам себя. Он всегда найдет, что он виноват и сам является источником распрей, ссор и вражды.
Как пишет о. Александр Ельчанинов: «Множество недоумений современных христиан разрешилось бы, если бы мы действительно были христианами, в прямо евангельском смысле, разрешился бы в том числе вопрос о смысле страданий: "Как Господь терпит"... И многое другое. При нашей жадной, без оглядки, привязанности к благам этого мира, когда сама эта привязанность родит множество страданий, о каком религиозном смысле нашей жизни, и в том числе и наших страданий, мы можем говорить?»
Следует отметить, что, по мнению о. Александра Ельчанинова, к страданиям, основанным на эгоизме, относятся и страдания при смерти близких.
О. Александр пишет: «Самая острая скорбь об умершем есть скорбь о себе, эгоистичная, личная боль. Праведные, смиренные, святые в этом случае не скорбят».
Таково самопроизвольное страдание людей мира. Иными будут страдания по своей воле у людей, живущих Духом Святым. Наивысшим и прекраснейшим из
этих страданий является добровольное мученичество за Христа.
Как говорил старец о. Алексий Зосимовский: «Бог любит особенно тех, кто добровольно идет на страдания Христа ради».
Так же прекрасен подвиг страдания.
Ап. Павел говорит: «Плачьте с плачущими» (Рим. 12, 15). А тех, кто по состраданию к несчастным их кормит, одевает, посещает в тюрьме и больнице, Господь обещает поставить на Страшном Суде по правую руку от Себя, в среде праведников.
Также благодетельны для души и страдания покаяния. Зная свой грех, христианин сам наказывает себя и произвольными страданиями избавляет себя совершенно или частично от страданий непроизвольных.
Ап. Павел пишет: «Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор. 11, 31-32).
Старец Парфений из Киевской лавры как-то спросил митрополита Филарета Киевского: «Я имею сомнения, Владыко, в правильности пути, по которому иду. Апостолы говорят, что все живущие во Христе будут гонимы, а я не знаю никаких гонений».
«Зачем же тебя гнать, если ты сам себя гонишь?» — отвечал старцу-аскету митрополит Филарет.
И этим путем «самогонения» шли преподобные, постники, юродивые, столпники, затворники, пустынники и другие подвижники во Христе: идя путем «озлобления» своего тела, они спасали свои души. Благо тем мудрым христианам, которые имеют силу и ревность в какой-то мере идти за ними путем произвольного страдания.
Эти страдания рано или поздно неизменно перерождаются в великую духовную радость — в благодатные слезы, умиление, тишину и радость на сердце, покой духа. За эти страдания они получают духовные дары: в них расцветают, как благоуханные цветы, добродетели веры, любви, надежды, смирения, кротости и т. д.
Они вместе с тем получают способность благодушествовать на тесных путях жизни христианской, пребывая, по словам ап. Павла, «в великом терпении, в бедствиях и нуждах, в тесных обстоятельствах. Под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах... в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах... нас наказывают, но мы не умираем, нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6, 4-10).
Глава: Глава 14. ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ СКОРБЕЙ
Если терпим, то с Ним и царствовать будем.
2 Тим. 2, 12
Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу.
2 Кор. 4, 17
Скорби и искушения признаются Священным Писанием и св. отцами величайшим даром Божиим.
Свт. Игнатий (Брянчанинов)
Страдания — благодатный ветер, надувающий паруса нашего духа.
О. Александр Ельчанинов

Какова бы ни была причина посылаемых нам страданий, все они неизменно служат нам на пользу — спасению нашей души, к прощению наших грехов, а при невинности христианина — к получению за страдания венца в Царстве Небесном.
Как говорят старцы Варсонофий Великий и Иоанн: «Все, что ни случается с человеком, служит к испытанию и спасению его, чтобы он потерпел и во всем укорял себя как недостойного.
Добрый знак, что ты скорбишь: разве ты не знаешь, что когда кто просит отцов молиться о нем или молит Бога подать ему помощь, тогда умножаются скорби и искушения к испытанию его?
Итак, не ищи покоя телесного, если не посылает его тебе Господь, ибо мерзок пред Господом покой телесный и Господь сказал: "В мире будете иметь скорбь" (Ин. 16, 33). Знай, что те, которые желают покоя во всем, услышат некогда: "Ты получил уже доброе свое в жизни своей" (Лк. 16, 25).
Если кто не переносит досад, не узрит и славы. Разве не знаешь, что "многи скорби праведным" (Пс. 33, 20) и ими они испытываются, как золото огнем?
Поэтому, если мы праведны, то будем испытаны скорбями; если же, напротив, грешны, то потерпим скорби как достойные того, ибо "от терпения опытность" (Рим. 5, 4).
Приведем себе на память всех святых и вспомним, что они терпели, делая благое... Они были ненавидимы и оскорбляемы людьми до самой кончины их... Возлюби скорби во всем, чтобы быть сыном святых, и будешь ли ты в скорбях или нуждах, или в угнетениях, или в болезнях и трудах телесных, за все, постигшее тебя, благодари Бога».
Как пишет прп. Исаак Сириянин:
«Не благоволил Бог, чтобы возлюбленные Его покоились, пока они в теле, но более восхотел, чтобы они, пока в мире, пребывали в скорби, в тяготе, в трудах, в скудости, в одиночестве, нужде, болезни, в оскорблениях, в сердечном сокрушении, в утружденном теле.
Господь знает, что живущим в телесном покое невозможно пребывать в любви Его.
Когда же болезнь, скудость, истощение тела и боязнь вредного для тела возмущают мысль твою и препятствуют радости упования твоего и попечению о Господе, тогда знай, что живет в тебе тело, а не Христос.
Поэтому о всяком скорбном для нас приключении, встречающемся с тобою явно или тайно, со всею осторожностью, далекою от самомнения, находи, что по справедливости и по суду приблизилось к тебе все это. И за все принеси благодарение».
Итак, во всех случаях страдания целесообразны. Но можно говорить не только о целесообразности, но и о необходимости для человека страданий. Об этом так пишет Н. Н. Фиолетов:
«Душа человека, ничего не пострадавшего, не испытавшего ни бурь, ни волнений и борьбы, часто сама покрывается корой суетности, пошлости, самодовольства, перед ней появляется опасность погрузиться в состояние инерции и мертвенного покоя.
В повседневных примерах мы можем видеть, как часто люди, ничего не испытавшие, не могут понять переживаний других людей, являются безразличными к их страданиям, как часто теряется перед ними сознание высшей цели и смысла жизни и они погружаются в тину мелочей. Это состояние полного самодовольства и тупости часто смешивается в мещанском обывательском сознании со счастьем».
Таким образом, от Бога посылаемые страдания не есть нарушение мировой гармонии, а наоборот, утверждение ее, восстановление справедливости и устранение греха. Во всех случаях страдания людей есть одна из форм проявления неусыпного о них Промысла Божия, доказательства любви и милосердия Бога к падшему человечеству.
При благости и мудрости Божией иначе, конечно, и быть не может. Поэтому задонская подвижница Матрона Наумовна говорила так: «Горе в жизни — это гостинцы, посылаемые нам из рая».
А епископ Буго писал: «Величие и красота души расположены по ступенькам, по силе страданий. Кто не видел на множестве примеров, что часто житейское
счастье не только не полезно для нравственного развития человека, но прямо губит его?»
По существу, христианин должен отказаться от житейского понятия слова «несчастье», так как «всякая скорбь, соединенная с терпением, хороша и полезна», — пишет прп. Петр Дамаскин.
«Несчастья» нет в мире, где господствует и царствует Благий Господь Бог, и то, что люди называют несчастьем, есть милостивое наставление, вразумление от Бога Отца или испытание Им веры христианина.
Как пишет ап. Павел, в христианине «от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает» (Рим. 5, 3-5).
Святитель Иоанн Тобольский так говорит об этом же: «Если бы воля человека была направлена к добродетели и была бы истинно покорна и согласна с волей Божией, то труды, болезни, скорби и другие неприятности, которые встречаются каждому человеку в жизни, не были бы для него наказанием, ибо он переносил бы их с радостным и благодушным сердцем по любви к Богу, рассуждая и твердо веря, что они постигли его по воле Божией и ее попущению для неизвестной ему, но доброй цели».
Более того, святые и праведники достигли того, что, понимая благодетельное значение скорбей для души человеческой, они переживали их не только благодушно, без ропота и смущения, но радостно, и начинали стремиться к ним и искать их. Так, мудрая игумения Арсения пишет:
«После того как Господь поможет отрешиться от страстей, тогда для души составляют отраду жизни скорби; она выше их, она не чувствует, а только сознает, и видит, и чувствует великую помощь Божию, укрепляющую дух в скорбях и искушениях жизни; видит великую премудрость Его путей, ведущих человека к свободе через скорби и в самих скорбях очищающую его, выводящую из неправильного положения и ставящую всегда на правильный путь. Тогда душа чувствует и силу и радость и благодарит Бога за скорби, и кажутся они ей ничтожными в сравнении с теми благами, которые Он даровал ей через скорби».
Вот почему одна праведница говорила: «В мире радостей всех выше — это радости страданий».
А праведник священник Иоанн пишет: «Мы имеем все основания жаловаться, когда не имеем страданий, так как ничто не делает нас подобными Господу, как несение Его креста».
Отсюда понятен будет и афоризм духовного философа Экхарта: «Тихая и покойная жизнь, проведенная в Боге, — хорошо; жизнь, полная бурь, прожитая с терпением — лучше; но найти покой в жизни, полной боли, — наилучшее».
Однако мы всегда должны помнить, что благодушное перенесение страданий возможно лишь с помощью Божией и есть дар христианину от Бога. Об этом так пишет прп. Петр Дамаскин: «Терпеть обиды с радостью и незлобливо, делать добро врагам, полагать душу свою за ближнего и подобное есть дары Божии, посылаемые стремящимся к ним, чтобы их получить от Бога своим страданием».
Итак, лишь тот может тяготиться «несчастьями» и «бедами», кто не доверяет Богу, не сознает своей греховности, не чувствует необходимости очищения своего сердца, спасения своей души и не знает своего бессилия достичь этого своими усилиями.
Как пишет старец Силуан:
«Если постигает тебя неудача, то думай: "Господь видит мое сердце, и если Ему угодно, то будет хорошо и мне, и другим", — и так душа твоя всегда будет в мире. А если кто будет роптать: "Это не так, а это нехорошо", — то никогда не будет мира в душе, хотя бы он и пост держал, и много молился. Иной много страдает от бедности и болезней, но не смиряется, и потому без пользы страдает...
Смирясь, ты увидишь, что твои беды превратятся в покой, так что ты и сам увидишь и скажешь: почему же я раньше так мучился и скорбел? Но теперь ты радуешься, потому что смирился, и пришла благодать Божия».
Тот же старец говорит и о том, что «скорби неизбежно сопутствуют любви и возрастают в душе по мере того как растет в душе Христова любовь. Это и понятно: любовь Христова (в душе христианина) объемлет весь мир и горячо и больно переживает скорби всего мира, как их переживал и Христос, когда Он плакал, глядя на Иерусалим, провидя все будущие его бедствия» (Лк. 19, 41).
Поэтому, как пишет схиархимандрит Софроний: «Любящий Бога проходит через такие страдания, которых не имеющий глубокой веры в Бога не выдерживает и заболевает душевно». Но «из глубокой веры и любви рождается и великое мужество».
Как пишет прп. Исаак Сириянин: «Кто без скорби пребывает в добродетели своей, тому отверста дверь гордости ».
Но Господня забота и помощь человеку в развитии в нем смирения повсюду разлиты в мире. И, как говорит игумен Иоанн:
«Все обстоятельства и факты земной жизни предназначены, чтобы смирять человека, измалывать его, стирать гордыню его чувств и разума, просвещая его сознанием милости Божией или бия его по самодостаточности, самостоятельности, самодовольству.
Здесь все блаженство жизни, все жизненные удачи и здесь (с другой стороны) смысл всех бесчисленных болезней, признаков смерти, нравственных унижений, бедности, зависимости, чувства своего бессилия как в отношении прошедшего, так и будущего и настоящего... Здесь зарождение благодарности Богу и здесь (с другой стороны) — крушение всех тщетных вер, всех суетных надежд и ложных идеалов...
Какой бы ужасающей гордыни исполнился человек, если бы его не смиряло все то, что его теперь смиряет на земле: смерть, болезни, физические страдания, беспомощность (во множестве случаев), слабость, душевные муки и томления, унижения, труд, необходимость претрудного учения во всех областях, невежество, неразумие, безобразное проявление внутренних страстей, суд совести...»
А епископ Варлаам (Ряшенцев) дополняет к этому:
«Нам тогда только начинается некоторая оценка на небе, когда мы что-нибудь невинно терпим со всяким смирением, безропотно, как Божие попущение и испытание.
Этим очищается душа от духовного растления. Без невинного и глубокого страдания, без креста никто не войдет в рай. Путь Божий есть ежедневный крест».
О том же пишет и о. Александр Ельчанинов:
«Мне часто кажется, что все шипы и тернии нашего жизненного положения точно устроены Богом для уврачевания именно нашей души.
Скорбями потребляются грехи наши: "Нет скорбей — нет и спасения" (слова прп. Серафима). Не только страдания, посылаемые Богом, но всякое духовное усилие, всякое добровольное лишение, всякий отказ, жертва немедленно размениваются на духовные богатства внутри нас: чем больше мы теряем, тем больше приобретаем. Вот почему «трудно богатым войти в Царство Небесное» — потому что в них не совершается этого размена благ земных, временных, тленных на блага небесные, нетленные.
Отсюда горе счастливым, сытым, смеющимся — они оскудеют до полной духовной нищеты.
Мужественные души инстинктом ищут жертвы, страданий и духовно крепнут в испытаниях. Многочисленные подтверждения этого в Евангелии и у апостолов. Особенно много об этом у ап. Павла. Это знают даже внехристианские религии: как истязают себя факиры, йоги, дервиши; у них это точный расчет.
Мы должны просить Бога, чтобы Он дал нам испытания, и почаще печалиться, когда живем благополучно. Дети, выросшие в тепле, неге, и сытости, вырастают духовно пустыми. Наоборот, прошедшие через болезни, нищету вырастают духом, "ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу" (2 Кор. 4, 17).
Господь бесконечно жалеет нас, но посылает нам страдания: только если нас поражают несчастия и катастрофы, мы можем дать какие-то искры, какой-то святой огонь.
Поэтому будь терпелив в своих скорбях: без страдания не живут даже низшие существа, а чем выше человек, тем больше он страдает.
Многому научила меня болезнь. Еще больше утвердила в мысли, что если со Христом — то и со страданиями и что нет христианину иного пути, как через боль внутреннюю и внешнюю. И, думая о бесконечном множестве страданий в мире, я думал, что вот такими ничем не заслуженными безвинными страданиями строится невидимое Царство Божие, создается и собирается Его страдающее тело — Церковь Христова. Велики очищающая сила страданий и смысл их. Духовный наш рост зависит главным образом от того, как мы переносим страдания. Мужество перед ними, готовность на них — вот знак «правильной" души. Но не надо искать их и выдумывать».
Часто Господь посылает великие страдания перед смертью тела. Здесь также видна особая целесообразность таких страданий: чем больше страдания оставила душа на земле при переходе в тот мир, тем выше радость в том мире «блаженного упокоения».
Здесь надо вспомнить и слова Господа: «Горе вам, богатые, ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне, ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне, ибо восплачете и возрыдаете» (Лк. 6, 24-25).
Вот почему духовные люди так жалеют тех, кто в мире грешит, не кается в грехах и живет легкой, рассеянной жизнью, полной развлечений и удовольствий. Про них говорят: «Оставил их Господь». А про терпящих бедствия говорят: «Их посетил Господь».
Как писал П.Иванов («Смирение во Христе»):
«К кому идет счастье (житейское), тот теряет компас жизни, тот самый несчастный человек: личная жизнь его в опасности.
Поэтому мудрецы, и древние и новые, не только христиане, вовсе избегали быть счастливыми, и у них чувство иного мира превалирует над всем видимым и чувство ответственности за жизнь было необычайно развито... Мудрые люди не стараются поудобнее устроиться на своем жизненном поприще, чтобы не заснуть и не прозевать Грядущего Жениха в полунощи».
Не должен разум христианина смущаться и при виде страданий невинных детей. Здесь также неизменно присутствуют Божия премудрость, благость и целесообразность. Чаще всего Господь хочет через страдания невинных детей вразумить их родителей или близких, отвратить этих последних от пути греха и поставить на путь покаяния.
Сами же дети будут впоследствии (может быть, за гробом) утешены Богом в неизмеримо большей степени по сравнению с их кратковременным страданием.
Здесь вместе с тем надо вспомнить и о словах Господа прп. Антонию Великому.
Прп. Антоний однажды долго размышлял о множестве бедствий и искушений, постигающих людей, о страданиях невинных детей и о других труднопостижимых для человеческого ума вопросах. Тогда он услышал: «Антоний, это судьбы Божии. Исследовать их душевредно. Себе внимай».

Приложение к главе 14-й
Смысл бытия и страдания
Как пишет иеромонах (а впоследствии архиепископ) Иоанн: «Не в физическом здоровье и не в тленном богатстве быстротекущей жизни смысл бытия человеческого на земле: венец милости к человеку — в вечности.
Венец в том, что Господь усыновляет человека и причисляет его к Своему крестному пути правды в ветхом мире, и страдая за рабов Своих, страдает в сынах, распространяет пределы Своего страждущего Богочеловеческого Тела на тела всех сынов Своих и страдания Богочеловеческой Души Своей на их души.
Так рождается новый мир. Это великая тайна строительства Церкви, Нового Мира на крови Агнца и агнцев.
Но не для всех одинаково раскрывается в мире эта тайна, ибо она не может быть ни понятна, ни принята во всем ее благословении, вне чистых путей усыновления Богу, вне великой к Богу любви. Лишь эта любовь (пусть юная, пусть молчаливая) раскроет до конца и оправдает все страдания.
То, к чему мы идем, слишком велико. То, что мы здесь оставляем, слишком ничтожно. В этом мире ничтожны все наши добродетели, ничтожно все наше понимание истины.
И поэтому нет на земле высшей красоты, чем страдание правды, нет большего сияния, чем сияние безвинного страдания».
Глава: Глава 15. ВОСПРИЯТИЕ СКОРБЕЙ ХРИСТИАНИНОМ
Долготерпение — матерь всех благ.
Прп. Варсонофий Великий

Встречаясь со скорбями, может ли христианин молить Бога об избавлении от них или просить других молиться за него?
На этот вопрос прпп. Варсонофий Великий и Иоанн отвечают так:«Совершенные не отстраняют от себя гнев Божий, потому что всю надежду возлагают на Бога; но мы как плотские и нуждающиеся еще в земных вещах будем осуждать самих себя как согрешающих в том и отстраним от себя гнев Божий молитвою и псалмопением, моля Бога, да простит Он нас, и впредь будем стараться благодарить Бога.
Ибо после, как это пройдет, грехи наши навлекут на нас еще худшее, и без покаяния и милостыни невозможно прекратить постигающие нас бедствия».
Как видно из ответа преподобных, здесь может быть два случая. Для более слабых духом необходимо молиться и каяться в грехах (хотя бы и не осознанных), чтобы смягчить гнев Божий и отстранить от себя, может быть, еще новые и более тяжелые скорби.
Но наиболее сильные духом христиане не считают возможным уклоняться от скорбей как от воли Божией — всегда благой, в чем бы она ни проявилась.
Прп. Антоний Великий пишет про это: «Как неуместно не благодарить врачей за оздоровление тела и тогда, когда они дают нам врачевства горькие и неприятные, так неуместно и оставаться неблагодарными к Богу за то, что кажется нам нерадостным, — не разумея, что все бывает по Его промышлению и на пользу нам».
А прп. Исаак Сириянин так говорит про праведника: «Если встретятся ему скорби, то он как бы уверен и точно знает, что скорби доставят ему венец, и терпит их со всякою радостью, принимает их с веселием и радованием. Ибо знает, что Сам Бог по причинам, полезным ему, предназначает их в Своем неявном промышлении о неведомом для нас».
Вот один из примеров этого.
Один из иноков приходил к келье великого старца и крал у него жизненные припасы. Старец видел это, но не обличал брата, а занимался более усердно рукоделием, говоря: думаю, этот брат нуждается. И нес старец тяжкую скорбь, терпя большой недостаток в хлебе.
Когда старец кончался, братия окружили его. Он, увидев между ними брата, который постоянно крал у него хлеб, сказал ему: «Подойди ко мне, брат». Когда брат подошел, старец схватил руки его и начал целовать их, говоря: «Благодарю эти руки, при посредстве их я надеюсь войти в Царство Небесное». Инок умилился, принес покаяние и сделался строгим монахом.
Так покорность воле Божией в посылаемой скорби послужила на великую пользу и самому старцу, и согрешившему иноку.
Как говорит французский христианин Даниель-Роп: «Если ты не можешь принести Господу ничего другого, то принеси Ему свой жизненный крест и свои страдания». Поэтому в тех случаях, когда христианина постигает какое-либо несчастье или скорбь, святые отцы всегда предлагают понести ее терпеливо, благодушно и не отвращаться от нее и в смирении считать себя достойным еще больших несчастий, чем посланное.
К старцу Леониду Оптинскому пришел горшечник, один из его духовных детей, у которого украли колеса от повозки, на которой он отвозил на базар приготовляемые им горшки. Он сказал старцу, что знает вора и может отыскать колеса.
«Оставь, Семенушка, не гонись за своими колесами, — ответил старец, — это Бог тебя наказал, ты и понеси Божье наказанье, и тогда малою скорбью избавишься от больших. А если не захочешь потерпеть этого малого искушения, то больше будешь наказан».
Горшечник послушал старца и, по его свидетельству, затем ему грозили большие несчастия, но Господь всегда уже избавлял его от них.
Нельзя при скорбях надеяться отвратить их без молитвы и покаяния, посредством каких-либо святынь, ища от них спасения, подобно тому как язычники применяют талисман.
Так, в одном семействе повторялись семейные несчастья. Супруги приехали в Оптину пустынь и обратились за помощью к своему земляку — иеромонаху Гавриилу. Тот вздумал было помочь их горю херувимским ладаном, но предварительно пошел с этим делом за благословением к старцу Леониду.
«Чудак ты, — сказал ему старец, — поможет ли тут херувимский ладан? Где гнев Божий, там Господь не щадит и Своей святыни. Тут потребно искреннее раскаяние в грехах, за которые послан гнев Божий, и исправление».
И когда беды являются следствием греха, то единственным средством избавления от них является покаяние и понесение произвольного наказания —- епитимий.
Вместе с тем, как говорит свт. Игнатий (Брянчанинов): «Во время напастей не ищи помощи человеческой. Не трать драгоценного времени, не истощай сил души твоей на искание этой бессильной помощи. Ожидай помощи от Бога: по Его мановению в свое время придут люди и помогут тебе».
Когда не хватает силы терпеть, св. отцы рекомендуют нам различные способы для приобретения терпения в страданиях. Для этого надо вспомнить самые трудные и тяжкие минуты своей жизни и сравнить с ними тяжесть, которую переносишь. Также можно приводить себе на ум те сильные страдания и несчастья, которые терпят другие люди (например, в темницах, на одре неизлечимой и тяжкой болезни, при умирании от голода и т. д.), и тогда свои личные страдания могут показаться незначительными.
Как говорит прп. Исаак Сириянин: «Содержи всегда в уме тягчайшие скорби скорбящих и озлобленных, чтобы самому тебе воздавать должное благодарение за малые и ничтожные скорби, бывающие у тебя, и быть в состоянии переносить их с радостью».
«Вместе с тем, — как пишет о. Александр Ельчанинов, — нет другого утешения в страданиях, как рассматривать их на фоне "того мира"; это и по существу единственная точка зрения верная. Если есть только
этот мир, то все в нем сплошь бессмыслица: разлука, болезни, страдания невинных, смерть. Все это осмысливается в свете океана жизни невидимой, омывающей маленький островок нашей земной жизни. Кто не испытывал дуновений "оттуда" в снах, в молитве? Когда человек находит в себе силы согласиться на испытание, посылаемое Богом, он делает этим огромный шаг вперед в своей жизни.
Наши трудности и горести, если мы их несем добровольно — соглашаемся на них, питают и укрепляют душу, они непосредственно превращаются в богатства духовные: "кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу" (2 Кор. 4, 17); это благодатный ветер, надувающий паруса нашего духа...
И в тот момент, когда человек с благодарностью примет от Бога посланные ему страдания, он сразу войдет из них в такой мир и счастье, что всем кругом него станет светло и радостно. Лишь бы пожелать этого — и Бог пошлет.
Поэтому мужественная душа инстинктивно ищет жертвы, случая пострадать и духовно крепнет в испытаниях. Мы должны просить Бога, чтобы Он дал нам испытания, и почти печалиться, когда живем благополучно. Дети, выросшие в тепле, неге и сытости, вырастают духовно пустыми.
Наоборот, прошедшие через болезни, нищету — вырастают духом».
Вместе с тем христианин должен помнить о том, что как радости, так и скорби в мире часто бывают кратковременными и одна сменяет другую. Об этом так пишет митрополит Московский Филарет:
«Почему вы думаете, что далеко радость? Она близко: позади скорби, как в Песне песней — «Жених за стеною близ невесты», «Вечер водворится плач, а заутро радость».Вместе с тем, как пишет митрополит:
«Плач святых о временном лишении не назван благоприятною жертвою Богу, а наше продолжительное и тяжкое сетование не только не богоугодно, но даже бывает грешно. Нам сказано: "Не скорбите, как прочие, не имущие упования".
Наше дело — нести налагаемые кресты с любовью, детским смирением и христианским терпением, а не измерять их и не сравнивать с другими, не сетовать в лишениях, а бодрствовать над собою и крепиться, дабы, изнемогши, не лишиться уготованной награды.
Поэтому — если терпишь скорби безвинно, благодари Бога. В слове "безвинно" есть сильное врачевство против скорби».
Как говорит еп. Игнатий (Брянчанинов): «Упражнение в самоукорении вводит в навык укорять себя. Когда стяжавшего этот навык постигает какая-либо скорбь, тотчас в нем является действие навыка и скорбь принимается как заслуженная».
А как пишет еп. Феофан Затворник: «За всякую неприятность благодари Бога, помня, что она послана ради твоей пользы».
«Главная причина всякого смущения, — говорит прп. авва Дорофей, — если мы тщательно исследуем, есть то, что мы не укоряем себя. Отсюда проистекает всякое расстройство: по этой причине мы никогда не находим спокойствия».
«Укоряющий себя, куда бы ни пошел, — сказал и св. Пимен Великий, — что бы с ним ни случилось, вред ли, или бесчестие, или какая скорбь, уже предварительно считает себя достойным всего неприятного и никогда не смущается. Может ли быть что спокойнее этого состояния?»
Здесь вместе с тем следует предупредить, что укорение себя должно быть только в грехах, но отнюдь не за какие-нибудь житейские ошибки или промахи, вызвавшие те или иные несчастья.
Про это так пишет старец Зосима из Троице-Серги-евой Лавры:
«Несчастия и горести посылаются нам Провидением для испытания нас, для укрепления нас в жизни подвижнической.
Величайший подвиг — терпеть без ропота до конца дней своих все, что ниспосылается нам в этой земной жизни, полной печали и слез. "Претерпевший до конца, тот спасен будет".
Однако никогда не нужно приписывать себе тяжелых случаев, бывших с тобою и близкими тебе. Нет, все это не от себя, а ниспосылается тебе как крест.
Неси же его благодушно, воодушевленный светлой надеждой и твердой верой, что там, "идеже несть ни болезнь, ни печаль, ни воздыхание", там, в вечной жизни, скорбь, перенесенная здесь с упованием и терпением, даст тебе и твоим близким такую радость и такую близость к совершенной Любви и Истине, которую и вообразить себе человек не может.
Если ты несешь скорбь с терпением, этим ты свидетельствуешь свою верность Христу, свою преданность Спасителю и свою любовь к Воскресшему из мертвых и нас всех к Себе зовущему».
Переживая скорбь, никогда нельзя считать виновным в ней своего ближнего.
Об этом так пишет архиеп. Варлаам (Ряшенцев): «Терпи обиды, неприятности, несправедливости, не дерзай по гордости винить в них твоего ближнего. Вина лежит в тебе, а не в нем: Господь желает очистить твои грехи, вот и посылает тебе как бы незаслуженную обиду и скорбь, но она заслужена тобою, твоими разными грехами, другими, прежними.
И прими скорбь с радостью как лекарство очистительное от Самого Господа, а обидчика считай небесным другом, целителем твоей души.
Бойся судить обидчика, укорять и т. д. — он твой благодетель, допущен Богом для очищения твоих грехов, для твоего смирения и терпения».Итак, при перенесении страданий и невзгод для христианина ропот и выражение недовольства совершенно недопустимы.
Св. отцы запрещают даже жаловаться на погоду, говоря, что «слишком холодно» или «слишком жарко».
Будем помнить также, что Господь не оставляет нас никогда. И он с нами в самые скорбные, безотрадные минуты. Будем помнить слова из псалма: «Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби... Избавлю его... И явлю ему спасение Мое» (Пс. 90, 15-16).
О том же пишет и апостол Павел: «По мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2 Кор. 1, 5).
И действительно, прп. Исаак Сириянин свидетельствует: «Когда душа упоена радостью надежды своей и веселием Божиим, тогда тело не чувствует скорбей, хотя и немощно; несет сугубую тяготу — и не изнемогает, но наслаждается и содействует наслаждению души, хотя и немощно. Так бывает, когда душа входит в оную радость Духа».
Великое приобретение для христианина, когда он научится в жизни одинаково принимать от Господа все, что ему посылается, — сладкое и горькое, легкое или тяжелое, радостное или печальное — и с неизменной благодарностью к Богу говорит себе: «Я и той доли не стою, которою в настоящее время наградил меня Господь».
Вот еще что про восприятие страданий писала одна христианка:
«Господь со мной. Он меня любит. Чего мне бояться? Сколько радости, и утешения, и силы несут с собой эти слова.
1) Господь все знает и любит меня. Он покроет мою ошибку, если так лучше для меня.
2) Я больна, меня ждут большие страдания. Но Господь все знает и любит меня. Если Он мне посылает
страдания, то Он с заботливостью матери пошлет помощь, а страдать не даст выше сил.
3) Господь все знает и любит меня, и если нужно, пошлет мне хоть одну отзывчивую душу.
Слова эти применимы во всех обстоятельствах жизни, во всех состояниях души. Но для этого нужна чистая и крепкая связь души с Господом».
Однако, по словам старца Силуана, страдание от бедности и болезней не принесет пользы, если человек не смирится.
Как пишет и о. Александр Ельчанинов:
«Постоянное явление (у не кающихся грешников), что страдания не обращают души к Богу, что они бесплодно раздавливают ее и являются таким образом безрезультатными.
Тогда человек под влиянием несчастий как-то грубеет. И это ясно, отчего, — человек жадно кидается на жизнь, на счастье, ставит его выше всего, вне Церкви, Бога, любви ко Христу. И обрушивается несчастье, застает его врасплох, озлобляет, огрубляет его.
Пот, слезы, кровь... Если проливается пот с внутренним противлением, злобой, проклятием; если слезы — от обиды, злобы; если кровь (болезнь) — без веры, то ничего доброго душа не приобретает...
Почему так спасительны были страдания блудного сына? Почему он, "войдя в себя", нашел путь спасения? Потому что он вспомнил дом отца, потому что он твердо знал, что есть этот дом; потому что он любил его, потому что (оставив язык образов) грешник этот верил в Бога. Вот что спасает нас в страданиях. Вот что открывает нам врата небесного чертога, единственные врата, в которые стоит стучаться.
Поэтому страдания, с точки зрения духовного роста, ценны не сами по себе, а только по своим результатам. Отнимая земное счастье, они ставят человека лицом к лицу с высшими ценностями, заставляют его открыть глаза на себя и мир, обращают его к Богу. Отсюда следует, что земное счастье, связанное со всегдашней памятью о Боге, не исключающее напряженности духовной жизни, есть безусловное добро; равно как страдания, если они озлобляют или принижают человека, не преображая его, не давая благотворной реакции, — только сугубое зло.
Это в ответ на очень распространенное убеждение, что Церковь и Евангелие осуждают всякое земное счастье и зовут к страданиям ради их самих».
Отсюда можно также заключить, что характер восприятия человеком скорбей является показателем его близости к Богу и наличия в нем основных христианских добродетелей — веры, смирения и покорности Промыслу Божию о нем.

Кризисный психолог
Психолог
Психолог
Сообщения: 977
Зарегистрирован: 19 янв 2007, 00:11
Откуда: Москва

Сообщение Кризисный психолог »

 
Почему в нашем мире столько страдания?

https://www.pravmir.ru/article_2378.html

автор: C Виктором Петровичем Легой беседовала Наталья Смирнова
Fri, 19 Oct 2007, 10:35 Отправить по почте

Версия для печати

Лега Виктор Петрович, кандидат богословия


В.П. Лега
Почему этот мир полон страданий? Есть ли объяснение тому, что всеблагой, всемогущий и всезнающий Бог не освобождает наш мир от страданий? Получается, что Бог этого не хочет?
Бог знает о страдании, может изменить и хочет этого, но не избавляет нас от них. И людям трудно понять, почему так. Ведь даже любой человек посчитает верхом эгоизма не помочь своему другу, если тот страдает и просит о помощи. Поэтому атеисты считают, что решить проблему страданий в мире можно только предположив, что Бога просто нет. Нет другого выхода. Если бы Бог был, то Он как всемогущий и благой сделал бы все, чтобы мы не страдали. Дидро сказал, что эта проблема, как никакая другая, породила большее число атеистов. Часто можно слышать, что человек поверил бы в Бога, если бы в мире не было столько зла.
Как же эта проблема решается в христианстве?
В христианстве ответ дается очень простой: зло – не от Бога, а от нашей свободы. Человек сотворен по образу Божию, сотворен свободным. Если бы Бог лишил человека его свободной воли, то тогда бы он лишил человека его сущности, и человек перестал бы быть человеком. Поэтому, если человек остается человеком, то он может выбирать между добром и злом. А если он выбирает между добром и злом, то он может выбрать и зло. Иначе он не человек, иначе он не свободен. Таким образом, Бог не отвечает за зло творимое в мире, а отвечает за это лишь человек.
Но есть и еще очень важный фактор, без учета которого это объяснение происхождение зла в мире становится еретическим. Ведь примерно так же думал и Пелагий. Необходим еще и догмат о грехопадении.
Мы все знаем, что первородный грех состоял в том, что Ева съела плод с древа познания добра и зла и дала есть Адаму. А вот в чем сущность этой истории?
Чтобы понять это, давайте разберемся, почему Бог дал человеку заповедь «от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» . Обычно говорят, что это была первая заповедь поста. Да, это так. Но почему именно от этого дерева нельзя есть? Ведь Бог не дает бессмысленных заповедей, а мы в свою очередь не лошади, которые тянут телегу, не зная, куда и зачем. Всадник и лошадь - существа принципиально разные, и лошадь не обязана знать, куда ее направляет всадник. Почему же была дана именно такая заповедь?
Может быть, Адам и Ева не должны были знать, что такое добро и зло, а вот когда они съели с этого дерева, то тогда появилось добро и зло?
Отцы Церкви однозначно такую версию отметают. Свт. Иоанн Златоуст, например, напоминает, что сатана совершил свое отпадение от Бога задолго до появления Адама. Зло уже было в мире, и человек об этом знал, и когда он встречался с сатаной, то он знал, с кем разговаривает.
Причину данного запрета можно понять, если задуматься над смыслом слова «познание». Заповедь «не есть с древа познания добра и зла» означала не познавать добро и зло. Казалось бы, очень странное повеление. Наоборот, человек должен знать что есть добро и что – зло, чтобы делать первое и не делать второе. Но в Ветхом Завете под познанием подразумевалось не знание в обычном смысле слова, а как бы «обладание». Когда мы говорим «знать», то подразумеваем какое-то отстраненное от жизни знание, просто информацию. Например, человек нам может излить свою душу, рассказать как ему плохо, а мы выслушали и спокойно так говорим: «Спасибо, я принял это к сведению». А про себя думаем: «Ну, это твоя проблема и меня она не касается». Для ветхозаветного же человека, как и для античного, а также и для христианина знание - это обладание истиной, единение с ней. Если человек познал истину, то он как бы стал единосущен с ней. Отсюда мы можем понять смысл первой заповеди, данной человеку: он должен помнить, что он не творец мира, а творение. Мир был сотворен для человека и дан ему весь целиком, что символически выражено в фразе «от всякого дерева в саду ты будешь есть». Ему было дано в распоряжение все, кроме нравственного критерия. Адам и Ева должны были понимать, что критерии нравственности, критерии добра и зла не в них, а в Боге. Тем самым указывается, что именно добро и зло являются самыми важными понятиями для человека: он всё может делать по своему усмотрению, кроме того, что относится к области нравственности. Вот что это означает. И когда наши прародители съели этот плод, нарушили данный им запрет, то они как бы сказали: «Извини, но мы не согласны. Мы есть критерий добра и зла. Добром является не то, что говорит нам Бог, а то, что мы сами выбираем».
Иначе говоря, Адама и Еву поставили перед выбором, сообщив перед этим, каким критерием пользоваться при этом, и они сказали: «А мы вот лучше знаем. Да, Бог говорил «не ешь», а мы подумали и решили, что это неправильно. Мы сами выбираем, что нам надо». Такова позиция всего человечества после грехопадения. Если мы посмотрим, как идут современные споры по каким бы то ни было проблемам: политическим, нравственным, любым иным, почитаешь газеты, посмотришь телевизор или просто поговоришь с людьми далекими от Церкви, то видишь, что человек всегда основывается на своих собственных представлениях. Можно взять любую ситуацию, например, разводиться или не разводиться? Человек начинает думать: «С одной стороны, жена мне надоела, и я уже видеть ее не могу, а с другой стороны, детей жалко, поэтому, может быть, лучше не разводиться. Ну а что дети? Дети уже взрослые, они поймут». Человек начинает разбираться сам, исходя из своих собственных представлений. Он не пользуется каким-то объективным критерием, все его представления субъективны. И все люди после Адама стали во всех вопросах основываться на своих собственных представлениях.
Часто говорят, что это Адам согрешил, а не я, так почему я должен страдать и отвечать за чужой грех?
Да это позиция известная: я то не грешил, почему я должен отвечать за дела Адама. Но в действительности каждый из нас всегда, каждый день, по нескольку сотен раз делает тот же самый выбор. Даже мы, христиане, крайне редко, если покопаться в себе, ставим себе задачу поступать только так, как говорит Церковь. Хорошо еще, если дело касается мяса в пост, тут-то мы можем твердо стоять, а когда чуть-чуть посложнее, то начинается: «Да я и так уже очень много сделал, я уже две недели мяса не ем, а от меня тут еще что-то требуют. Ну нет, это-то уже для святых, для подвижников, а мне достаточно отказаться от мяса, от творожка». Поэтому не надо говорить, что мы святые, мы постоянно этот же первородный грех делаем.
Но далее возникает ситуация тоже не совсем понятная. Ну съели Адам и Ева плод с древа познания добра и зла, но выгонять то из рая зачем?
Да, действительно непонятно. Например, говорю я своим детям: «Конфеты не берите», а они не послушались и съели. Что же я? Скажу им: «Вон! Что бы ноги вашей в моем доме не было!»? Так мы должны поступать? Это настоящая православная позиция? Почему же тогда нам велено прощать, причем бессчетно раз? А Бог не простил. Это ж надо, нам говорит - прощайте, а Сам не простил. Чуть что - сразу выгнал.
Чтобы понять этот вопрос, надо осознать, каковы были последствия грехопадения для человеческой природы. Человек, ослушавшись Бога, сделал шаг от Него. Бог есть жизнь, следовательно, человек, сделав шаг от жизни, тем самым сделал шаг в сторону смерти. Фактически, ослушание Бога есть акт самоубийства. Именно поэтому человеку было сказано «ты умрешь, если съешь плод с древа». Поэтому же «с грехом смерть вошла в мир». Есть ли место для смерти в раю, в Царствии Божием? Безусловно, нет. Поэтому изгнание не было в буквальном смысле изгнанием, хотя в Библии и прямо написано: «И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни». Но, конечно, это надо понимать образно, аллегорически. Человек стал смертным, его сущность стала иной по сравнению с природой Царствия Небесного, поэтому человек просто не мог оставаться в раю. Это было бы нарушением гармонии Царствия Божия. Нарушение заповеди привело к изменению существа человека. Когда мы прощаем ребенка или даже убийцу, то мы можем простить потому, что их грехи не изменили их природы. То, что произошло с Адамом, более похоже на сказку о том, как Иванушка не послушался сестрицу Аленушку, выпил водицы и стал козленочком. И после этого Иванушке уже не было места среди людей. Вот тебе хлев и живи в нем. Природа человека изменилась, и место его обитания должно быть другим. Именно поэтому и мир изменился. Изменился человек, и место обитания его изменилось вместе с ним, потому что мир был создан для человека, под человека. Рай, конечно же, не изменился, но мир тварный изменился. Вот интерпретация догмата о грехопадении. И в этом случае становится понятно, почему Бог не может прекратить в мире зло и страдания. Первородный грех стал возможен потому, что человек был и остается свободным.
Но что же получается, Бог изгнал человека из рая и ничего не делает для того, чтобы вернуть его обратно? Может быть, уже настало время простить человечество за первородный грех? Но здесь получается парадоксальная ситуация. С одной стороны, Бог не может вернуть человека в рай, потому что для этого необходимо полное исправление человека, человек должен стать фактически святым, как Адам до грехопадения. Но люди продолжают грешить и исправляться не собираются. А Бог насильно сделать человека безгрешным не может, потому что тогда Он сделал бы человека несвободным существом, и человек перестал бы быть человеком. Но, с другой стороны, Бог не может и мириться со столь бедственным положением человека и хочет его спасения. И тогда Он Сам становится человеком, умирает и воскресает, побеждает смерть. Христос Сам становится безгрешным Адамом и говорит нам, что наше спасение возможно, что Он простил нас, Сам искупил наши грехи, а от нас требуется только одно – поверить во Христа, что Он действительно Сын Божий, пострадавший и воскресший за нас. То есть Бог решил неразрешимую для нас задачу: не нарушив нашу свободу, вновь открыл для нас врата рая. Поэтому говорить, что Бог ничего не делает для того, чтобы избавить нас от зла и страданий, это значит ничего не понимать в христианстве.
Как быть с тем, что Бог, творя человека, заведомо знал о том, что тот Его ослушается и вынужден будет покинуть рай?
Весь замысел Бога о мире возможен только в условиях того, что у человека есть свобода и возможность эту свободу реализовать, то есть имеется выбор. Согласно блаженному Августину, Бог сотворил человека, который мог грешить и мог не грешить, и человек должен был достигнуть совершенства - такого своего состояния, когда он уже не мог бы грешить, то есть стал бы фактически вторым Богом. Но человек отказался от этого пути, он мог согрешить - и согрешил.
То есть иными словами, если бы Бог лишил человека выбора, оградил его от искушения - запретного плода, то человек не смог бы реализовать то свое качество, которое отличает нас от животных, – свободу?

Да, человек является образом Божиим, свободным существом, и любое насилие над человеком является его убийством, превращением человека в животное, в машину.
Но остается еще один вопрос. Мы говорили пока только о зле, но не о страдании. Что такое страдание? Это всегда некоторое состояние неправильности. Если у человека что-то заболевает, то человек понимает, что надо это лечить. Боль душевная или физическая есть сигнал о необходимости лечения. Нарушение заповеди послушания Богу в раю, отказ от Бога, стал отказом от жизни и шагом в сторону смерти. Поэтому закономерно появились и страдания. Любой человек понимает, что болезнь и сопровождающие ее боли есть симптом смерти – если не лечиться, то болезнь окончится летальным исходом. Почему сказано было, что мужчина будет зарабатывать хлеб в поте лица своего, а жена будет рожать в муках? Не надо понимать это как жестокое наказание за непослушание. У нормального порядочного атеиста, не знающего догматики, просто волосы дыбом встают. Мне неоднократно приходилось слышать, как атеисты говорят: «И вы этого Бога любите? Который за малейшее непослушание осуждает на мучения и смерть? Вы хотите жить с Ним в раю?!» А решается проблема очень просто. Это не наказание, а, скорее, констатация факта, потому что человек сам избрал этот путь, он сам отошел от жизни, поэтому и сам покинул рай. А Бог, как врач, констатирует этот факт.
Представим себе ситуацию: два друга сидят в ресторане: один водочку заказал, шашлычок, а другой – манную кашу.
– Ты что так? – спрашивает первый.
– Да знаешь, врач не разрешает, - отвечает второй.
– Мой врач тоже мне не разрешал. Но я вот ему тысячу долларов дал, он и разрешил.
Этот абсурдный диалог показывает, что врач существует не для того, чтобы разрешить или запретить пить водку больному человеку, а для того, чтобы поставить правильный диагноз и вылечить, а для этого сам больной должен ограничить себя в некоторых продуктах. Так и Бог констатирует состояние человека: «Извини, но ты смертельно болен, и твоя жизнь будет полна страданий». Это не наказание, это констатация факта.
Страдание в мире и от прачеловека и от каждого из нас, ведь мы совершаем грех каждую минуту и каждую секунду, и живем в смерти и в страдании. Но если мы верим во Христа, то мы понимаем, что это путь, ведущий к истинной жизни, потому что Спаситель сказал, что «Я есть путь и истина и жизнь». И когда мы выбираем этот путь, ведущий к жизни, то тогда мы обретаем то самое первозданное состояние.
Как тогда можно объяснить, что более праведные люди зачастую живут в страданиях, тогда как злодеи и грешники блаженствуют?
Христос нам сказал, что путь в Царствие Небесное - это узкий путь, то есть уже сам по себе этот путь подразумевает некоторые страдания. Почему же такой сложный путь, почему надо входить узкими вратами? Дело в том, что страдание - это необходимый спутник любого труда. Томас Эдисон как-то сказал, что гений - это 1% таланта и 99% пота. Если мы хотим чего-то добиться, то мы должны прилагать усилия, и поэтому сказано, что Царство Небесное силою берется. Но надо также понимать, что есть страдание во имя добра, во имя любви к Богу и к ближнему, а есть бессмысленное страдание. Если я палец себе дверью прищемлю специально, то ни к Богу, ни к раю я ближе не стану.
Вообще же страдание - это мерило того, правильно ли мы живем. Если у нас нет страданий, то мы должны задуматься: что-то, наверное, не так. А когда есть страдания, то мы понимаем, что мы на правильном пути. Именно поэтому мы часто слышим, что Бог посылает испытания действительно тем, кто любит Его, хотя по нашей слабости мы, естественно, не хотим этого.
Приведу такое сравнение: есть два спортсмена, один талантливый, другой не очень. Что скажет тренер более талантливому спортсмену? Естественно, заставит тренироваться по нескольку раз в день, будет постоянно к нему придираться, требовать лучших результатов. А другому может сказать: часок попрыгай, побегай, поплавай и можешь идти домой. Первому он дает страдание, и тот мог бы обидеться, но он понимает, что это сейчас ему тяжело, а потом он олимпийским чемпионом станет. А второй в лучшем случае здоровье поправит. Человеку сначала приходится себя заставлять, а потом вдруг от того же самого начинает получать удовольствие. Но это только в том случае, если ты идешь в правильном направлении.
Сложно все же для человеческой психики принять, что больше страданий попускается Богом для любящих Его.
Важно понять, что Бог для нашего спасения и блага использует наши же ошибки. Бог не творит зло, чтобы использовать его как некоторый инструмент во спасение. Такое понимание было бы разновидностью манихейства. Но Бог использует наши же собственные ошибки для нашей же пользы. Именно в этом плане можно говорить, что страдание есть путь к спасению. Бог не столь бессердечен. Он Сам стал человеком и Сам пострадал, не только телесно, но и душевно, ведь его предали и ученики, и весь богоизбранный народ. Он испытал все страдания, которые только можно представить себе, - и телесные и душевные. Поэтому Бог - не отстраненное существо, равнодушно смотрящее, как Его тварь страдает.
Часто в классической русской литературе можно прочитать, что страдание облагораживает человека, а человек, который живет без страданий, в неге и роскоши, портится. Как сказал апостол Павел «Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать». И что поразительно, современный писатель Варлам Шаламов, который 25 лет провел в колымских лагерях, фактически повторил слова апостола Павла. Он вывел из лагерей опыт, что в нечеловеческих условиях хорошие люди становятся лучше, а плохие хуже. Чем больше в лагерях греха, тем больше в них добра человеческого. В этом смысле страдания облагораживают человека.
Есть люди, которые умеют преодолеть себя, умеют встать над своими невзгодами и победить свою собственную природу, свой собственный недуг. И мы таких людей уважаем, любим и преклоняемся перед ними. Или люди, которые побеждают недуг других людей, испытывая к ним сострадание. Само слово «со-страдание» означает совместное страдание. Кто-то страдает, а у меня все хорошо, я здоров, но я ему сострадаю.
У великого поэта А.С. Пушкина есть такая фраза: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Зачем, казалось бы, это – жить, чтобы страдать? Мазохизм какой-то. Но нет. Нет страдания - нет жизни. Потому что жизнь - это борьба, совершенствование, движение вперед, а оно всегда сопровождается некоторым усилием. Путь к Царствию Небесному - это путь ввысь. Чтобы взобраться на гору, надо приложить огромные усилия, а вот чтобы упасть с горы, усилий не надо никаких. Падать всегда приятно, особенно если не знать, что тебя ждет внизу.
Недавно прочитал интервью с американским рок певцом, который критикует западную цивилизацию за то, что она создала культ бессмертия. То есть человек живет так, как будто его не ожидает смерть, человек живет для наслаждений. А чтобы наслаждения были абсолютными, надо представить, что они вечные и что никакой расплаты за них не будет. Поэтому не принято ни в литературе, ни в фильмах, особенно в Голливуде, говорить о смерти как о каком-то страдании. Не принято говорить о смерти как о метафизической страшной проблеме, о которой надо всегда думать. Наша цивилизация - это цивилизация, в которой страдания стремятся убрать.
Очень часто считается, что Бог посылает нам страдания в наказание за какие-то наши грехи. Даже апостолы так думали и в парадоксальной форме задали Христу вопрос о человеке, слепом от рождения: «…кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» Как мог согрешить тот, кто еще не родился? «Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии». Так что страдания имеют некую иную причину, а не есть просто наказание за грех. В Библии есть книга, которая полностью посвящена проблеме страданий. Это книга Иова. Праведный Иов, как мы помним, не соглашается с тем, что он страдает за какой-то свой грех. Но друзья ему постоянно говорят: «Ты страдаешь, значит ты согрешил». Иов же говорит: «Пусть Бог мне ответит, за что я страдаю. Я чист перед Богом». И Бог ему открывается и говорит: «Перепояшься как муж», - то есть приготовься к поединку, если ты считаешь себя равным Мне. И дальше Иову в этом поединке Бог задает несколько вопросов, суть которых сводится к одному: «Ты говоришь, что в мире многое плохо. Но ты можешь создать хотя бы такой же мир? Не лучше, хотя бы такой же?» - «Нет», - отвечает Иов. - «Но если нет, то о чем ты тогда говоришь?» Есть такая фраза: критиковать легко, сделай лучше. Мы все видим сучок в чужом глазу, не замечая бревна в своем. Так и здесь, если Иов говорит, что мир плох, то, значит, он знает, как сделать его лучше, а если не знает и тем более не может, то должен жить в том, который создал Бог. И когда Иов понимает и соглашается, принимает мир таким, каков он есть, то есть понимает, что критерий добра и зла в мире не он, Иов, а Бог. И тогда все возвращается в прежнее состояние. Именно в этом состояло грехопадение, когда Адам сказал: «Я - критерий добра и зла». Именно в этом состояло прощение Иова, когда он сказал: «Да, не я, Иов, критерий, а Бог». Поэтому зло и страдание в мире есть необходимое следствие настоящего мира, испорченного первородным грехом. И мы должны принимать мир таким, каков он есть, благодаря Бога за всё, что Он сотворил и сделал для нашего спасения.

Кризисный психолог
Психолог
Психолог
Сообщения: 977
Зарегистрирован: 19 янв 2007, 00:11
Откуда: Москва

Сообщение Кризисный психолог »

 
С к о р б и

в нашей жизни
Епископ Александр (Милеант).
________________________________________
________________________________________
Неизбежность скорбей
Ежедневно жизнь убеждает нас, что скорби неизбежны. Кто страдает от бедности, кто от потери близких, кто от болезни, кто от клеветы и человеческой злобы, а кого мучают его собственные страсти, недостатки или мнительность. Случается, что человек выглядит счастливым, а на самом деле, переживая душевные муки, скрывает свою скорбь.
Есть ли смысл в наших бедствиях, есть ли в них неосознанная цель, или все это только результат несовершенства мира и хаотичного столкновения случайных факторов? Или, может быть, страдания специально посылаются человеку в наказание за грехи как своего рода “отмщение” за непослушание? Есть ли возможность избежать скорбей или, по крайне мере, уменьшить их силу, — и если да, то как? Содействуют ли скорби духовному росту человека, или они только омрачают его существование и озлобляют его? Ответы на эти вопросы далеко не очевидны, и — как увидим — различные религии и философские школы по-разному отвечают на них.
В этой брошюре мы хотим взглянуть на проблему зла и скорбей в свете христианского понимания. Сначала мы рассмотрим, как объясняют зло и смысл скорбей различные религии и философские школы, потом приведем учение об этом Священного Писания и святых отцов, наконец, покажем, как правильное умонастроение, согретое верой в Бога, может в корне изменить наше восприятие житейских скорбей и радостей.


Философия и религия
о зле и страданиях
Проблемой зла издревле занимались как религия, так и философия. В самом широком значении словом “зло” обозначается все то, что противоположно добру и воспринимается человеком отрицательно. С точки зрения человека, зло не должно существовать: оно вносит диссонанс в гармонию бытия. Однако нет такой области в жизни, где бы не ощущалось присутствие зла в той или иной форме. Философия различает три вида зла: физическое, моральное и метафизическое.
Физическое зло — это все то, что огорчает человека и нарушает его благополучие, например: несчастья, страдания, болезни, мучения, страх смерти и т.д. Сюда следует отнести и социальные бедствия в человеческом обществе: бедность, неравномерное и несправедливое распределение труда и богатства, а также душевные переживания, волнения, сомнения, физические и умственные несовершенства, которые делают человека неполноценным и омрачают его существование.
Нравственное зло — это отступление человеческой воли от норм нравственного закона и поступки, вытекающие из этого отступления. С христианской точки зрения, это единственное подлинное зло .Наконец, метафизическое зло — то несовершенство, которое неизбежно вытекает из природы бытия. Физические предметы необходимо ограничивают друг друга, слепые силы природы сталкиваются и борются, отсюда — бури, землетрясения, катастрофы, неблагоприятные климатические условия и другие бедствия в природе, от которых гибнут люди, животные и растения. Несовершенство природы некоторые видят в том, что одни животные существуют за счет уничтожения других, а сильные подавляют слабых.
Зло по природе всегда отрицательно. Оно ведет не к возрастанию, а к потере и лишению, к разрушению существующего порядка. Некоторые древние мыслители искали источник зла в самой природе. Однако современные ученые приходят к убеждению, что бедствия и катастрофы в физическом мире в конечном итоге ведут к усовершенствованию природы. Так, например: взрыв звезды, катастрофа с точки зрения ее существования, приводит к формированию тяжелых элементов (железа, цинка, золота и других), которые необходимы для возникновения более сложных и совершенных форм бытия — растений и животных. Подобным образом, иногда после катастрофической гибели одних видов растений и животных вместо них появляются другие более совершенные и выносливые виды. Борьба за существование среди животных необходима для сохранения здорового потомства. Таким образом, метафизическое зло не есть собственно зло, когда оно рассматривается в контексте тех результатов, к которым оно приводит.
Более труден вопрос о взаимоотношении между нравственным и физическом злом. Наше внутреннее чувство подсказывает нам, что физическое зло (страдания, болезни, смерть), вероятно, вытекает из нравственного зла — из сознательного нарушения высшего нравственного порядка. Все люди единогласны в том, что добродетельный человек заслуживает какой-то награды, а порочный — соответствующего наказания, и такое мнение уже существовало задолго до Рождества Христова. Сравнение религиозных воззрений древних народов показывает, что как дикие племена, так и более цивилизованные народы обычно одинаковы в оценке нравственно-доброго и нравственно-злого, — по крайне мере, в важнейших и принципиальных случаях. Все народы, как древние, так и современные, всегда отличали доброго человека от злого, добродетель от порока. Все согласны между собой, что к добру следует стремиться, а зло надо пресекать, что добродетель похвальна, а порок предосудителен, что убийство, супружеская измена, кража, ложь и т.п. — плохо, а что любовь, помощь другим и умеренная жизнь — хорошо. Правда, и раньше были, и теперь существуют племена, допускающие, а иногда и поощряющие поступки, которые считаются грехом с христианской точки зрения. Но при внимательном ознакомлении с причинами выясняется, что такое оправдание безнравственных поступков вытекает не из разницы нравственного осмысления поступков, а диктуется внешними факторами: бытовыми условиями, культурным уровнем или политическими соображениями. Что касается врожденного нравственного закона, то он один для всех людей.
Давая нравственную оценку поступков, все люди сходятся на том, что в принципе каждый добрый поступок заслуживает награды, а злой — наказания. Но тут-то именно и возникает конфликт между тем, что все считают правильным, и тем, что в жизни наблюдается, а именно: нередко добродетельные люди страдают и не получают ни помощи, ни защиты, в то время как их обидчики безнаказанно продолжают творить беззакония и даже благоденствуют. В течение многих тысячелетий разные религии и философские школы по-разному объясняли причины этого противоречия.
Философско-религиозный пессимизм учит, что мир есть зло и что небытие предпочтительнее бытия. Согласно этому учению, зло — это активный принцип Вселенной, а добро — это не более, чем иллюзия и все убегающая цель. На этой идее основан буддизм, который учит, что сознательная жизнь есть зло, счастье — недостижимо и нет другой возможности избежать страдания, как только через прекращение существования и растворение в небытии (нирване). Согласно буддизму, источником страдания человека является его жажда существования. Истинное счастье достижимо только в состоянии сна, свободного от образов, желаний и какой-либо деятельности.
Религиозный дуализм древней персидской религии приписывал зло одному из двух противоположностей, к которым принадлежат смешанные теперь в мире добро и зло. Зороастр учил о существовании двух вечных взаимно враждующих начал, независимых друг от друга: Ормузд — Бог света и добра, а Ариман — Бог зла. Этот мифологический дуализм перешел в секту манихеев (основанную Мани в 238 г. после Р.Хр.). Манихеи учили, что зло совечно добру, имеет реальную сущность и есть совершенно самостоятельное бытие. Конкретным представителем мира добра является первый человек — небесный Адам, мира зла — Сатана. Вследствие борьбы между ними произошло смешение противоположных элементов добра и зла. Для извлечения из образовавшегося хаоса того, что принадлежит области добра, был создан видимый мир, в который Божество посылает время от времени своих посланников: Будду, Заратустру, Иисуса и, наконец, Мани. После полного выделения света из хаоса навеки утвердятся пределы двух миров.
Дуалистического учения придерживались гностические секты первых веков христианства, которые хотя и расходились в некоторых частных вопросах, но все признавали, что материя есть зло. Мир произошел путем эманации, через Демиурга — своего рода посредника между недосягаемым Богом и нечистой материей; все существа истекают из природы Бога, которая определяется ими как полнота бытия (плерома), причем каждая последующая степень истечения (эманации) представляется менее совершенной, чем предшествующая.
Религиозно-философский дуализм лежит также в основе неоплатонизма и теософии. Основатель неоплатонизма Плотин (205-270 после Р.Х). учил о существовании градаций в лестнице бытия. Бог — выше мира. Он безграничен, безличен, непостижим и недосягаем. Из Него все произошло путем эманации. Произошедшее менее совершенно, оно есть простое отражение Бога и представляет ряд убывающих ступеней, заканчивающихся небытием, темнотой. Первое порождение есть разум, т.е. высшее бытие. Цель человеческой жизни состоит в освобождении от телесных оков и возвращении в мир идей, для этого необходим катарсис, очищение от оков зла и разрыв союза души с телом. Страдания не входят в план высшего существа, они лишь непреднамеренное следствие несовершенства природы. Однако с точки зрения целого, страдания могут приносить известную пользу.
Особенностью приведенных выше учений о природе зла и о смысле человеческих страданий является то, что в них отсутствует понятие о Боге как о личном и добром существе, Который по собственной воле создал мир и постоянно заботится о нем.
Теперь кратко рассмотрим мысли некоторых философов по данному вопросу. Сократа (469-399 до Р.Хр). интересовала проблема нравственного зла. Он считал, что моральное зло происходит от незнания. Никто не зол по доброй воле, а лишь по неведению. Все люди могут стать добрыми путем культуры интеллекта. Добродетель едина, и сущность ее заключается в мудрости. “Добродетель — это знание,” — учил Сократ.
Школа киренаиков (по названию города Кирены, где возникла в 435 до Р.Хр). отождествляла зло со страданиями, а благо с наслаждением. Согласно этому учению, единственная цель жизни и единственная ценность — это наслаждение (гедонизм). Эпикур (342-271 гг. до Р.Хр). учил, что никакое наслаждение не должно быть отвергаемо, кроме того, которое влечет после себя страдания. Никакое страдание не должно быть принимаемо, кроме того, которое ведет к еще большему удовольствию. Гедонистическое учение позже пришло к пессимизму, по которому человеческая жизнь не нужна и бесцельна, поскольку удовольствия — это единственное благо — часто недоступны. Чем страдать, считали они, лучше умереть.
Платон (428-347 гг. до Р.Хр). видел причину зла вне совершенства материи и всего сотворенного. Мир явлений несовершенен, истинное бытие принадлежит только обобщениям (идеям). Идеи — имеют не только субъективное, но и объективное бытие в особом прекрасном мире идей. Во главе всех идей находится, подобно солнцу, идея Добра. Демиург (Творец), глядя на мир идей, создал конечный мир существ. Душа человека представляет собой посредствующее звено между двумя мирами. По своей природе она бессмертна. Цель человеческой жизни — сделаться подобным Богу, стать мудрым.
Платон видел источник зла в невозможности вполне воплотить идеальное начало в косной материи.
У Аристотеля (384-322 гг. до Р.Хр). зло — это необходимый аспект постоянной изменяемости материи, которая не имеет в себе реальной сущности. Цель жизни — блаженство, которое достигается полезной деятельностью. Каждое жизненное положение требует соответствующего действия, которое должно естественно гармонировать с надобностью. Чересчур много или слишком мало в чем-либо ведет к пороку. Например, пользование деньгами может быть сопряжено со скупостью или с расточительностью. И то и другое — плохо.
Стоики учили, что зло необходимо для пользы целого: несовершенство частей увеличивает совершенство целого. Сопребывающая миру Божественная сила гармонизирует добро и зло в этом изменяющемся мире. Моральное зло происходит от злой воли людей, а не от Божественной воли. Оно преодолевается Божественной волей и направляется к благой цели. У стоиков господствовал идеал непоколебимого мудреца, равнодушного к внешнему, к бедствиям мира и гордого сознанием своей внутренней свободы.
Спиноза (1532-1677 гг.), отождествляя Бога с материей, заявлял, что в природе нет добра или зла, лишь человеческая мысль вносит эти определения в явления. Так как мир и есть Бог, то зла не может быть, потому что все явления — это естественные изменения в божественной сущности.
Наиболее полное учение о зле в новой философии дал Лейбниц (1644-1716 гг.). Ему принадлежит разграничение видов зла и попытка объяснить его сущность. В гимне Клеантия к Зевсу можно видеть подход к доктрине Лейбница относительно природы добра и зла в мире. “Ничего не происходит без Тебя на земле, или в море, или на небе, кроме зла, которое люди совершают по своей глупости. Так что ты сочетал все зло и добро в одном, чтобы существовал один вечный план всех вещей.”
Кант (1724-1804 гг). указывал на безусловный характер нравственного закона и старался создать этику, независимую от искания личной выгоды, чувства удовольствия и от религиозных мотивов. Моральность поступка всецело обусловлена мотивом поступка. Чувство долга — вот единственный безупречный и абсолютно добрый мотив. Этика — закон нашего собственного разума, и поэтому она должна быть соблюдаема ради себя самой. “Поступай так, чтобы правило твоей воли могло стать принципом всеобщего законодательства.” Удовольствие и счастье можно принимать в качестве награды за добродетель, но сами по себе они не являются добром. Никакой поступок, совершаемый по личному желанию, не является моральным. Долг выражает разумность человеческой природы, совершенно независимо от желаний и склонностей. Однако Кант не сумел объяснить, как расценивать поступки людей, которые руководствуются совершенно разными чувствами долга. Например, патриот считает своим долгом идти на войну и защищать свою страну, а пацифист считает, что всякая война — зло. Как же вывести здесь универсальный, всем обязательный моральный закон? У последователей философии Канта высшим добром стала охрана существующего общественного порядка; их идеал — сытая и спокойная жизнь.
Гегель (1770-1831) развил этику преклонения перед консервативным общественным строем, т.е. государством. Он считал злом, когда человек свое личное чувство долга противопоставляет общественному порядку. Идеальная мораль — это слияние всех отдельных сознаний в один объективный закон-традицию.
Шопенгауэр и Гартман стали представителями пессимистического учения на Западе, утверждая, что вселенная по существу своему зла и счастье в ней невозможно. Согласно Шопенгауэру (1788-1860 гг), мир — продукт слепой воли. Он есть зло и не должен существовать. Небытие предпочтительнее бытия. Наш мир — худший из всех возможных. Хуже он не может быть, ибо если б он был еще немного хуже, то вовсе не мог бы существовать. Счастье есть нечто отрицательное, оно состоит в отсутствии страданий, в то время как несчастье есть нечто реальное. Страдания возникли одновременно с самосознанием, от которого они неотделимы. Деятельность человека вытекает из неудовлетворенного стремления. Вся жизнь человека есть или страдание, или скука. Спасение из такого положения достигается путем познания единства всех существ и через отрицание воли.
С середины 19-го столетия как в Англии, так и в Европе, и в США этика раздробилась на множество школ самых разных направлений,
где отсутствовали высшие, абсолютные ценности и где не было личного Бога как источника всякого блага. Отсюда условный характер и шаткость всех их этических построений. Таким образом, научная безрелигиозная этика не удалась. Мораль без религии — это здание без фундамента.
Так, например, Ницше (1844-1900 гг). учил, что зло относительно, моральное зло — это временное, преходящее явление, потому что человек — “животное, еще не вполне адаптировавшееся к окружающей его среде.” Он пытался создать основы новой морали сверхчеловека, вытекающей из эволюционного развития. Ницше открыто восхвалял грубую силу и ловкость ради победы в борьбе за существование. Христианские добродетели: смирение, всепрощение и любовь — он называл “рабскими добродетелями.” Крепкая воля и стремление к господству (а не разум) являются ключами к успеху в жизни. Война имеет очистительную и облагораживающую силу. Будущее принадлежит сверхчеловеку. Жестокость, отвага и выдержка станут новыми добродетелями будущего человечества.
Спенсер (1820-1903 гг). придерживался эволюционной теории возникновения и развития морального чувства в условиях, в которых жили предки современных людей: от грубых и жестоких нравов к более утонченным и изящным.
Бедно содержанием и неубедительно материалистическое учение о зле и смысле страданий. Материализм учит, что ничего кроме материи не существует. Поэтому все процессы, в том числе и психические, можно свести к движению атомов и к химическим процессам в мозгу человека. Отсюда вытекает условность всех человеческих понятий относительно добра и зла. В материализме этические понятия сводятся к понятиям приятного и полезного в данную минуту и в данных условиях. Природа не знает ни долга, ни ценностей. Мораль — это продукт общественного сознания, и каждое общество вырабатывает свою мораль. В одном историческом периоде может возникнуть одна мораль, в другом — другая. Если все относительно, то нет ни добродетели, ни порока, а существуют лишь выгода или невыгода; страдания и смерть бессмысленны, справедливость не существует. Отсюда вывод: спеши взять от жизни все, что можешь, потому что, когда умрешь, все для тебя кончится.
Общим знаменателем для большинства философов-моралистов 15-20 веков было исключение Бога и религиозных понятий из этики. Многие из них были агностиками, пантеистами, материалистами и даже иногда враждебно относились к религии.
К сказанному следует добавить, что вопрос взаимоотношения между страданиями и нравственными поступками трудно анализировать не только неверующему человеку. Иногда и верующие люди, подавленные скорбями, недоумевают: “Почему Бог допускает войны, эпидемии и всякие насилия? … Если Он бесконечно добр и бесконечно милостив, то Он никак не мог бы равнодушно смотреть на все бесчисленные страдания невинных. Если Он бесконечно мудр и всемогущ, то почему Он не прекращает эти страдания? Почему Он допускает, чтобы зло торжествовало?” Библия проливает свет на эти вопросы.
Учение Священного Писания
о зле и страданиях
Священное писание очень отчетливо отвечает на ряд принципиальных вопросов, связанных со злом в мире и страданиями человека: зло и страдания не от Бога. Бог, будучи бесконечно добр, все создал для блага и счастья человека. “И увидел Бог, все, что Он создал, и вот, хорошо весьма,” — читаем в заключении библейского повествования о сотворении мира (Быт. 1:31). Бог создал человека чистым, добрым и наделил его высокими духовными качествами, уподобив его Себе. Назначение человека состояло в развитии в себе добрых качеств, так что чем больше он достигал близости к Богу, тем больше он приобщался к блаженству Божественной жизни.
Но человек не устоял на высоте своего призвания. Как повествует книга Бытия, первый человек по внушению змия-обольстителя вкусил запретный плод и нарушил этим прямую заповедь Божию. Греховность этого поступка заключалась в том, что человек захотел уподобиться Богу, не путем развития в себе добрых качеств — что сопряжено с внутренним усилием и требует времени, — а автоматически, так сказать, одним смелым скачком. Этим дерзким поступком Адам по наущению дьявола фактически прибегнул к магии, суть которой состоит в стремлении получить сверхъестественные способности, чрезвычайные знания или известные услуги разными механическими действиями и заклинаниями. Для магии характерно желание использовать таинственные потусторонние силы вне контекста их нравственного содержания и своей ответственности перед Богом.
Как видно из библейского повествования, змий был не простым пресмыкающимся, а существом разумным, хитрым и коварным. Он нагло клеветал на Творца и ловко обольстил доверчивого человека. В другом месте Священное Писание объясняет, что этот змий (он же “дракон”) был сам Денница — один из приближенных к Богу ангелов, поначалу добрый и светлый, а потом по гордости восставший против своего Творца. Отпав от Бога, Денница увлек с собой часть ангелов, образовав с ними мрачное царство зла, место мучений и ужасов, именуемое адом. (Падший Денница также именуется Сатаной, что значит клеветник, а последовавшие за ним ангелы — бесами или демонами. Трагедия отпадения от Бога поначалу добрых ангелов произошла еще до появления видимого мира. Таким образом, согласно Библии, зло зародилось не в косной материи, а в разумном и богоподобном духе и от него распространилось на вещественный мир.
Порочность греха первого человека состояла не только в нарушении определенной заповеди, но и в том, что человек принципиально отвернулся от Бога и встал на путь, по которому раньше него пошел его искуситель. Человек отвернулся от своего небесного Отца, чтобы служить себе лично, делать не то, что содействует благу, а то, что приятно лично ему. Отсюда-то, от порочного направления воли, ведут свое начало все бедствия и страдания человечества. Болезни, скорби и физическая смерть — это следствия нравственного зла. С помрачением души в человеке нарушился баланс между его духовной и физической природой: его нравственное чутье потускнело, а благородные устремления стали подавляться капризными и беспорядочными плотскими желаниями.
Но в падении человека обнаруживается и бесконечная милость Творца, Который последствия греха — страдания, болезни и смерть — премудро обратил в средства врачевания и спасения человека. Священное Писание уделяет много внимания раскрытию этой истины.
После отпадения от Бога для человека начинается длинный и тернистый путь возвращения к Нему. Нравственное врачевание должно было совершаться активно, с участием воли человека, а не пассивно. Священная история показывает нам, как и внутренним влечением, и разными внешними способами Бог ведет к Себе человека, помогает ему стать на путь добра и милостиво прощает его падения. По причине духовного огрубения человека возникла необходимость объявить нравственный закон, начертанный в глубине его духовной природы, в форме простых и понятных заповедей, чтобы человек, кроме внутреннего, имел еще и внешнее руководство. Так, на протяжении долгого ветхозаветного периода Бог раскрывал Свою волю людям через Своих избранников — патриархов и пророков. Постепенно образовался сборник духовных книг, именуемый Священным Писанием. Ветхозаветное время было периодом обучения человека начаткам Закона Божия, привития утраченного чувства благоговения перед Творцом и осознания необходимости повиноваться Ему. Это был подготовительный период к принятию Евангельского учения и к обновлению сердца благодатью Святого Духа.
Люди с чуткой душой на личном опыте раньше или позже убеждаются в том, что всякая радость и утешение приходят от Бога, а всякая скорбь от собственных прегрешений и от порочности других людей. Постижение этой важной истины было подлинно великим достижением ветхозаветного периода. Так, царь Давид в своих вдохновенных псалмах делится опытом, приобретенным им в течение многих лет: “Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет. Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь … Ты укажешь мне путь жизни: полнота радости пред лицом Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек” (Псал. 33:20 и 15:11).
Ветхозаветное Писание учило об абсолютной справедливости Божией, согласно которой человек, делающий добро, заслуживает награды, а поступающий плохо — наказания. Причем Писание учило, что именно сам согрешающий, а не посторонние, должен понести наказание. Однако на практике далеко не всегда оправдывался принцип справедливости к великому недоумению людей, искренне желающих жить праведно. Тогда еще не были раскрыты во всей ясности сроки и способы осуществления Божественной справедливости, потому что загробная участь человека была обусловлена пришествием обещанного Мессии. Читая священную историю, мы видим, что даже праведные люди не всегда могли примириться с вопиющими несправедливостостями жизни. Они не понимали, почему во всем совершенный Господь иногда не заступается за невинных и допускает торжество беззакония. Праведный Иов, например, на которого внезапно посыпались всевозможные бедствия, а именно: в течение нескольких дней он лишился всего своего имущества, семьи и даже здоровья, — смиренно покорился воле Божией, но не мог понять, почему Бог допустил, чтобы его постигли такие несчастья.
Пророк Иеремия, часто подвергаясь гонениям за проповедь слова Божия, в недоумении вопрошал Господа:
“Праведен будешь Ты, Господи, если я стану судиться с Тобою; и однако же буду говорить с Тобою о правосудии: почему путь нечестивых благоуспешен, и все вероломные благоденствуют? Ты насадил их, и они укоренились, выросли и приносят плод.” И немного позже он даже как бы ропщет на свою участь: “Горе мне, мать моя, что ты родила меня человеком, который спорит и ссорится со всей землей! Никому не давал я в рост, и мне никто не давал в рост, а все проклинают меня … Я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мной. Ибо лишь только начну говорить, я кричу о насилии, вопию о разорении, так что слово Господне обратилось в поношение мне и в повседневное посмеяние. И подумал я: не буду я напоминать о Нем и не буду больше говорить во имя Его. Но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился удерживая его, и не мог” (Иер. 12:1-4, 15:10-11 и 20:7-9).
Таким образом, ветхозаветное Писание не давало исчерпывающего ответа на недоумение, почему так часто нарушается справедливость. Тем не менее, уже тогда некоторые смогли несколько глубже вникнуть в тайну скорби и увидеть, что, помимо наличия заслуженности или незаслуженности, скорби имеют свою светлую, положительную сторону. “Сетование лучше смеха, — замечает премудрый царь Соломон на закате своего жизненного пути, — потому что при печали лица сердце делается лучше!” (Ек. 7:3).
Центральной темой Нового Завета является учение о спасении человечества добровольными страданиями воплотившегося Сына Божия. В Новом Завете страдания не просто возмездие за преступление, они имеют активную искупительную силу. Страдания — источник обновления и спасения. Бог не скрывается за пределами необъятного пространства и Он не безразличен к людским бедствиям, как думали языческие мудрецы. Напротив, Он “так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, чтобы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Иоан. 3:16).
Из великой жалости к людям Сын Божий сходит с высоты Своей небесной славы в наш скорбный мир, берет на Себя бремя человеческих грехов и смывает их Своей пречистой кровью на кресте. Его раны — лекарство от наших недугов, Его смерть — это начало новой блаженной жизни. На кресте через страдания Богочеловека совершилась великая тайна обновления человеческого естества, поврежденного грехом.
Святой Григорий Богослов противопоставляет крестную жертву Спасителя вкушению запретного плода в Эдеме: “Для сего древо за древо, и руки — за руку; руки мужественно простертые за руку, невоздержно простертую, руки пригвожденные — за руку своевольную … Для сего — вознесение на крест за падение, желчь за вкушение, терновый венец за худое владычество, смерть за смерть.”
Своей искупительной смертью и победоносным воскресением Господь низложил древнего змия-искусителя и дал верующим “власть наступать на змей и скорпионов и попирать всю силу вражию” (Лк. 10:19). Искупленному человеку открывается путь в Царство Небесное и к вечной радости. Немощному и привыкшему грешить человеку путь к Небу по временам кажется узким и трудным, но Господь Иисус Христос ободряет каждого, желающего стать на спасительный путь, говоря: “Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго Мое благо и бремя Мое легко” (Мт. 11:28-30).30
Страдания и бедствия человека в этой временной жизни не упразднены пришествием Христа, однако они утратили свою прежнюю остроту и мрачность. Дело в том, что зло так сплелось с нашим существом, так вросло в наше сердце, что процесс освобождения от него всегда сопряжен с болью. Но небесный луч Духа Утешителя разгоняет мрак в душе страдальца и согревает его ощущением Божественной любви. Замечательно, что еще на пути человека к Царству Небесному Дух Святой Своим присутствием дает предвкусить верующему радость уготованной ему вечной жизни. Праведники, удостоенные такой радости, свидетельствуют, что в сравнении с ней все земные блага и веселье становятся ничтожными. Поэтому апостолы учили, что верующие не должны скорбеть, “как прочие [язычники], не имеющие надежды,” но должны радоваться и благодарить Бога (1 Фес. 4:13).
“Как Христос пострадал за нас плотью, то и вы вооружитесь тою же мыслью, — пишет ап. Петр, — ибо страдающий плотью перестает грешить” (1 Пет. 4:1-2). И немного дальше: “Возлюбленные! Огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного; но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явлении славы Его возрадуетесь и восторжествуете” (1 Пет. 4:12-13). Как огонь очищает от примесей драгоценный металл, так нужно, чтобы и “испытанная [скорбями] вера оказалась драгоценнее … огнем испытываемого золота, — к похвале чести, и славе в явление Иисуса Христа” (1 Петр. 1:6-8).
Христианская вера расширяет кругозор верующего человека и дает ему возможность видеть временное на фоне вечности. Страдания невинных не напрасны: они средство к получению большей награды на Небе. Так, согласно евангельской притче, многим казалось, что жизнь жестоко обидела нищего Лазаря. В то время, как он голодал и беспомощно страдал от язв лежа у ворот богача, тот ежедневно пиршествовал и веселился. Ни богач, ни его друзья не выражали Лазарю даже малейшего сочувствия. Когда Лазарь умер, никто не пришел на его похороны. С житейской точки зрения, его жизненный жребий — сплошная несправедливость. Однако, приподнимая завесу, за которой начинается иной мир, Евангелие дает нам увидеть, что с физической смертью прекратилась не жизнь, а лишь страдания Лазаря. Теперь за свое терпение и незлобие он удостоен великой награды. Таким образом, переступив порог временной жизни, человек вступает в мир, где царствует абсолютная справедливость. Поэтому в трудные минуты жизни надо напоминать себе, что “нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас” (Рим. 8:18).
Для более полного понимания излагаемой здесь темы очень ценны автобиографические заметки апостола Павла, в которых он рассказывает об испытаниях, постигающих его в его апостольской деятельности, и как он постепенно понял пользу их.
“Я был без меры в трудах, в ранах, в темницах и многократно при смерти. От иудеев было дано мне пять раз по сорок ударов без одного. Три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушения, ночь и день пробыл во глубине морской. Много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в море, в опасностях между лжебратьями. В труде, в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, стуже и наготе” (2 Кор. 11:23-29).
И при всем этом у апостола Павла не видно и тени озлобленности или ропота, что он, посвятивший свою жизнь Богу, как бы отдан на поругание и издевательство врагов. Напротив, вот как апостол языков научился воспринимать все случающееся с ним:
“Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих. Ибо по мере того, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше … Нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем” (2 Кор. 1:3-6, 6:9).
Кроме внешних скорбей и препятствий, связанных с проповедью, апостола Павла удручала еще какая-то физическая немощь, какой-то непонятный внутренний недуг, доводящий его порой до полного изнеможения, который он называет “жалом ангела сатаны” в своей плоти. Апостол трижды усиленно молил Бога избавить его от этого недуга, препятствующего ему совершать апостольское служение. Но Господь, вместо исцеления, явился ему Сам и сказал: “Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя в немощи совершается.” Поняв, что недуг послан ему для духовной пользы: чтобы научить его надеяться не на свои силы, а на помощь Божию, — апостол пришел к такому решению: “Я более охотно буду хвалиться немощами своими, чтобы обитала во мне сила Христова … Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа. Ибо когда я немощен, тогда я силен!” (2 Кор. 12:7-11).
Вот новое и подлинно ценное откровение о пользе скорбей! Принимаемые со смирением и надеждой на Бога, они привлекают к страдальцу божественную силу, которая во много раз превышает его естественные силы и делает человека орудием Промысла Божия для спасения множества людей и даже целых народов.
Итак, новозаветное Писание раскрывает перед нами искупительную сторону страданий. Добровольные страдания Сына Божия принесли спасение миру. Упраздняется первопричина всякого зла — грех, а малые и временные скорби оставляются в качестве лекарства, как средства к духовному совершенствованию. Как было дано увидеть писателю книги Откровения, ап. Иоанну Богослову, Царство Небесное наполнено людьми из всякого колена, языка, народа и племени, людьми разных культур, степеней образования и социального происхождения. Общее у них то, что они пришли сюда от “великой скорби” (От. 7:14), т.е. у каждого спасенного был свой жизненный крест. И во главе этого неисчислимого сонма апостол видит посреди небесного жертвенника Агнца Божия — Иисуса Христа.
Каждый человек хотел бы попасть в рай, но не каждый осознает и не каждый хочет примириться с фактом, что и ему надо безропотно понести свою долю скорбей, чтобы не оказаться чужим среди прочих, пришедших сюда именно через страдания. Мы знаем, что “многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие” (Деян. 14:22), и в то же время нам надо всеми силами преодолевать в себе всякое мрачное настроение. Христианин должен всегда радоваться и благодарить Бога, потому что скорби — это временное состояние. Свой духовный взор надо устремлять к Господу, от Которого всякое утешение и радость, а также будущая жизнь, в которой уже не будет ни обманов, ни неправд, ни болезней, ни смерти, ни всего того, что омрачает наше земное существование, но будет вечное блаженство. Напоминая об этом, апостолы учили христиан: “Радуйтесь всегда о Господе, и еще говорю: радуйтесь” (Фил. 4:4). Христианство — это прежде всего вера в победу добра. Оно принесло людям свет, любовь и подлинную радость в общении с Небесным Отцом.
Святые отцы о том,
как относиться к скорбям
Изложенное здесь учение о скорбях будет неполным без святоотеческих наставлений на эту тему. Опыт святых — это неисчерпаемая сокровищница мудрости для каждого, кто старается правильно относиться к неизбежным скорбям, чтобы не оказаться подавленным ими. Ниже приводим избранные мысли как древних, так и сравнительно современных православных подвижников.
Преподобный Антоний Великий (4-ый век, Египет): Чем более умеренную проводит жизнь человек, тем спокойнее он становится, потому что не заботится о многом — о прислуге и приобретении вещей. Если же мы прилепляемся к этому [земному], то подвергаемся случающимся из-за него скорбям и доходим до ропота на Бога. Таким образом, желание многого наполняет нас смятением, и мы блуждаем во тьме греховной жизни.
Преподобный Ефрем Сирин (Месопотамия, 4-ый век). Не можешь ты снести оскорбления? Молчи — и успокоишься. Не думай, что ты страдаешь больше других. Как живущему на земле невозможно избежать воздуха, так человеку, живущему в этом мире, невозможно не быть искушенным скорбями и болезнями. Занятые земным от земного испытывают и скорби, а стремящиеся к духовному о духовном и болеют душой. Однако последние будут блаженны, потому что плод их обилен о Господе.
Если пришла печаль, будем ожидать приближения и радости. Возьмем в пример плывущих по морю. Когда поднимается буря, они борются с волнами, ожидая тихой погоды; а когда настанет тишина, они готовятся к буре. Они всегда бдительны, чтобы поднявшийся внезапно ветер не застал их неготовыми и не перевернул судна. Так и нам надо действовать: когда приключится скорбь или трудные обстоятельства, будем ожидать облегчения и помощи от Бога, чтобы не удручила нас мысль, будто нет уже для нас надежды на спасение.
Все от Бога — и благое, и скорбное. Но одно по благоволению, а другое по домостроительству и попущению. По благоволению — когда живем добродетельно, потому что угодно Богу, чтобы живущие добродетельно украшались венцами терпения; по домостроительству — когда согрешая, бываем вразумляемы; по попущению же — когда и вразумляемые не обращаемся. Бог промыслительно наказывает нас, согрешающих, чтобы мы не были осуждены с миром, как говорит апостол: “Судимы от Господа, наказываемся, да не с миром осудимся” (1 Кор. 11:32).
Преподобный Марк Подвижник (5-ый век, Египет): Если кто явно согрешая и не каясь, не подвергается никаким скорбям до самого исхода, то знай, что суд над ним будет без милости… Желающий избавиться от будущих горестей должен охотно переносить настоящее. Ибо таким образом, мысленно изменяя одно в другое, он через малые скорби избежит великих мучений.
Когда вследствие обиды раздражается твоя утроба и сердце, не печалься, что промыслительно пришло в движение скрывавшееся внутри тебя зло. Но с радостью низлагай возникшие помыслы, зная, что вместе с тем, как они истребляются при своем появлении, истребляется вместе с ними и зло, лежащее под ними и приводящее их в движение. Если же помыслам позволяют коснеть и часто появляться, то и зло обычно усиливается.
Преп. Исаак Сирин (6-й век, Сирия): Такова воля Духа, чтобы возлюбленные Его пребывали в трудах. Дух Божий не обитает в тех, кто живут в покое. Тем и отличаются сыны Божии от прочих, что они живут в скорбях, а мир гордится роскошью и покоем. Не благоволил Бог, чтобы возлюбленные Его покоились, пока они в теле, но хочет, чтобы теперь они пребывали в скорби, в тяготе, в трудах, в скудости, в наготе, в нужде, в унижении, в оскорблениях, в утружденном теле, в печальных мыслях. Так исполняется сказанное о них: В мире будете иметь скорбь (Иоан. 16:33). Господь знает, что живущие спокойно не способны любить Его, и потому отказывает праведникам во временном покое и услаждении.
За всякой телесной отрадой следует страдание, а за всяким страданием ради Бога следует отрада. Душа, которая любит Бога, в Боге и в Нем Едином приобретает себе успокоение. Радость о Боге крепче здешней жизни, и кто нашел ее, тот не только не посмотрит на страдания, но даже не обратит взора на жизнь свою, и не будет там иного чувства, если действительно была эта радость.
Малая скорбь ради Бога лучше великого дела, совершаемого без скорби. Что творится без труда, то есть “праведность” мирских людей. Но ты подвизайся втайне и подражай Христу, чтобы тебе удостоиться вкусить и славы Христовой. Ум не прославится вместе с Иисусом, если тело не пострадает с Ним.
Паче всякой молитвы и жертвы драгоценны перед Богом скорби за Него и ради Его.
Бог близок к скорбящему сердцу того, кто к Нему вопиет в скорби. Если и повергает иногда в телесном лишениям и иным скорбям, но в душе скорбящего являет Господь великое человеколюбие, соразмерно с жестокостью страданий в скорби его.
Старец Варсонуфий (6-й век, Палестина): Желаешь ли избавиться от скорбей и не тяготиться ими? Ожидай больших, — и успокоишься.
Авва Дорофей (7-й век, Палестина): Душа, по мере совершения греха, изнемогает от него, потому что грех расслабляет и приводит в изнеможение того, кто предается ему. И поэтому человек тяготится всем, что случается с ним. Если же человек преуспевает в добром, то по мере преуспевания все, что некогда казалось тяжелым, теперь становится более легким.
Есть люди до того изнемогающие от болезней и напастей этой жизни, что предпочитают умереть, лишь бы только избавиться от скорбей. Это происходит с ними от малодушия и большого неразумия, ибо они не думают о той страшной нужде, которая постигает людей, когда их душа покидает тело. Вот что рассказывает книга “Отечник.” Один усердный послушник спросил своего старца: “Почему я хочу умереть?” Старец ответил ему: “От того, что ты избегаешь скорбей и не знаешь, что грядущая скорбь гораздо тяжелее здешней.” А другой послушник спросил старца: “Отчего я, находясь в кельи, впадаю в беспечность и уныние?” Старец сказал ему: “Оттого, что ты еще не познал ни ожидаемого покоя, ни будущего мучения, ибо если бы ты достоверно познал это, то хотя бы келья твоя была бы полна червей, так что ты стоял бы в них по самую шею, ты бы переносил это, ни мало не расслабляясь.” Но мы, почивая, хотим спастись и потому изнемогаем от скорбей, в то время, как мы должны были бы благодарить Бога и считать себя блаженными, что можем немного поскорбеть здесь, чтобы там обрести покой.
Верь, что бесчестья и укоры от людей — это лекарства, врачующие твою гордость, и молись об укоряющих тебя, как об истинных врачах твоей души. Будь уверен, что тот, кто ненавидит бесчестье, ненавидит и смирение, и кто избегает огорчающих его, тот сторонится кротости.
Авва Зосима (4-ое столетие, Египет?): Уничтожь искушения и борьбу с помыслами — и не останется ни одного святого. Бегущий от спасительного искушения бежит от вечной жизни. Кто доставил святым мученикам венцы, если не мучители их? Кто даровал первомученику Стефану такую великую славу, если не те, которые побили его камнями?
Преподобный Серафим Саровский (18-й век, Россия): Кто победил страсти, тот победил и печаль. А одолеваемый страстями не избежит оков печали. Как больной виден по цвету лица, так одержимы страстью отличается печалью.
Тело есть раб души, а душа — царица. Потому часто бывает, что по милосердию Божию наше тело изнуряется болезнями. Из-за болезней же страсти слабеют, и человек приходит в себя… Кто переносит болезнь с терпением и благодарностью, тому вменяется она в подвиг, или даже более его.
Не должно предпринимать подвигов сверх меры, а стараться надо, чтобы друг — плоть наша — был бы верен и способен к творению добродетелей. Надобно идти средним путем, не уклоняясь ни вправо, ни влево: духу давать духовное, а телу телесное, потребное для содержания временной жизни.
Ученикам, порывающимся брать на себя чрезмерные подвиги, преподобный Серафим говорил, что безропотное и кроткое перенесение обид — это вериги наши и власяница.
Должно снисходить к душе своей в ее немощах и несовершенствах, и терпеть свои недостатки, как терпим недостатки ближних.
Веселость — не грех. Она отгоняет усталость, а от усталости ведь уныние бывает, и хуже его нет. Ах, если бы ты знал, — говорил он однажды иноку, — какая радость, какая сладость ожидает душу праведного на Небе, то ты решился бы во временной жизни переносить всякие скорби, гонения и клевету с благодарностью. Если бы самая эта келья наша была полна червей и если бы эти черви ели нашу плоть в течение всей здешней жизни, то со всяким желанием надобно бы на это согласиться, чтобы только не лишиться той небесной радости, которую уготовал Бог любящим Его.
Старец Никон Оптинский [Беляев] (1927 год, Россия): Если хочешь избавиться от печали, не привязывайся сердцем ни к чему и ни к кому.
В скорбях и искушениях Господь помогает нам. Он не освобождает нас от них, а подает силу легко переносить и даже не замечать их.
Старец Силуан (1938 год, Афон): Господь любит всех, но допускает скорби, чтобы люди познали свою немощь и смирились, и за свое смирение приняли Святого Духа, а с Духом Святым — все хорошо, все радостно.
Ты говоришь: “У меня много горя.” Но я тебе скажу: “Смирись и увидишь, что твои беды превратятся в покой, так что ты и сам удивишься, и скажешь: Почему же я раньше так мучился и скорбел? Но теперь ты радуешься, потому что смирился, и пришла благодать Божия; теперь ты хотя бы один сидел в бедности, радость не оставит тебя, потому что на душе у тебя мир, о котором Господь сказал: “Мир Мой даю вам.” Так всякой смиренной душе Господь дает мир.
Душа смиренного как море. Брось в море камень, он на минуту возмутит слегка поверхность, а затем утонет в глубине его. Так скорби утопают в сердце смиренного, потому что с ним сила Господня.
Игумен Никон [Воробьев] (1963 год, Россия): Мир [посылаемый Богом] делает человека нечувствительным к земным скорбям и страданиям, погашает всякий интерес к миру сему, влечет человека горе, рождает в сердце любовь ко всем, которая покрывает все недостатки ближнего, не замечает их, заставляет жалеть другого больше чем себя.
Обретение высшего Блага
Согласно священному писанию и опыту святых отцов единственное действительное зло — это нарушение нравственных норм. Отсюда ведут свое начало другие формы зла. Моральное зло возникает внутри нравственно-свободного существа, и если им же добровольно не пресекается, то зреет все больше и крепнет в человеке, постепенно срастаясь с его волей и все более выявляя себя в разрушительных и гнусных поступках.
Но как собственно зарождается нравственное зло? Какие духовные процессы ведут к нему? Поиски ответа на эти вопросы заставляют глубже анализировать, что собственно есть благо. Существует множество духовных и физических ценностей, которые желательны и к которым следует стремиться. И чем выше человек поднимает свой взор, чтобы разглядеть более ценные из них, тем явственнее для него становится, что над всем сияет как солнце одно абсолютное, безусловное и высшее Благо — Господь Бог! От Него ведут свое начало и все другие блага.
Эта истина станет еще более очевидной, если мы мысленно перенесемся в то далекое прошлое, когда еще ничто не существовало: ни духовный (ангельский), ни наш видимый мир. Было время, если можно так выразиться, когда даже не существовали такие фундаментальные формы бытия, как время и пространство, без которых немыслим вещественный мир. Даже не существовала пустота (вакуум), потому что она предполагает пространство. (Вакуум, согласно современной физике — это сложное, губкообразное, вибрирующее состояние пространства, в котором непрерывно появляются и исчезают виртуальные частицы. Существовало лишь одно всемогущее, всеблагое, совершенное, личное и разумное Существо, Которое мы именуем Богом .
Можно, конечно, отвлеченно представить себе индуктивным путем бесконечно продолжительное время и бесконечно великое пространство, которое частично заполнено мирами вроде нашего. Однако, строго говоря, бесконечное пространство и бесконечное время — это несуществующие умственные построения, нужные для решения некоторых математических и физических задач. В действительности же и время, и пространство — это творения Божии: конечные, ограниченные и, в сравнении с Богом, ничтожные величины. Только Он один бесконечен и вечен, будучи выше понятий времени и пространства.
Являясь первопричиной всего, Бог по Своей благости создал сначала духовный мир, населив его бестелесными разумными существами, которых мы именуем ангелами. После этого создал уже и наш видимый мир — с его величием, красотой и разнообразием жизненных форм. Наконец, как некий венец видимого мира, Он создал человека, украсив его некоторыми Своими божественными свойствами: свободной волей и влечением к нравственному совершенству. Так как все получило свое бытие от благого Творца, то все носит на себе печать блага в большей или меньшей степени. Надо осознать, что ограниченность и несовершенство всего созданного не есть зло (как думали некоторые философы), потому что, по премудрому устройству Творца, в природе каждая вещь, даже самая малая частица, каждое микроскопическое существо служит благу целого и дополняет одно другое. Так все духовное в совокупности с физическим образует одно великое и гармоничное Царство Добра.
В то время, как бездушная природа подчинена законам необходимости, а животные — заложенным в них инстинктам, ангелы и люди обладают свободой выбора между действиями, которые имеют нравственный характер, то есть могут быть правильными или неправильными, добрыми или злыми. Нравственное чувство через голос совести подсказывает, какое из возможных действий лучше, а какое хуже с моральной точки зрения, какое благо выше, а какое ниже. Эти два свойства — свобода воли и нравственное чувство — возвышают ангелов и людей над бездушной природой и над животным миром, открывая путь к совершенствованию и к все большему уподоблению Создателю.
Если каждая вещь в природе, даже самая ничтожная, имеет свое назначение, то назначение разумно-нравственных существ:— ангелов и людей состоит в созидании и укреплении Царства Добра, — в этом великом деле Божием. Природа участвует в общем благе пассивно, а нравственно-свободные существа активно. Это огромная честь, но вместе с тем и ответственность.
В молитве “Отче наш” Господь Иисус Христос учит всех стремиться к большему благу. Слова молитвы: “Да святится имя Твое” выражают наше желание, чтобы всюду и везде прославлялось имя Божие. А это достигается не столько устным восхвалением Бога, сколько укреплением и расширением Его Царства Добра, к которому Он удостоил нас принадлежать. Следующее прошение молитвы собственно и говорит об этом подробнее: “Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя яко на небеси и на земли.”
Как планеты и астероиды, облетая солнце, ничего не прибавляют к его сиянию, так и мы ничего не можем дать Богу, чего бы Он уже не имел. Он хочет только, чтобы мы все больше совершенствовались и способствовали благу других. Делая добро и распространяя его вокруг себя, мы оказываемся соработниками у Бога, активными участниками в созидании Добра. Слава Божия — это та точка фокуса, к которым должен быть устремлен наш духовный взор, потому что, стараясь все направлять к славе Божией, мы никогда не споткнемся. Как для Господа Иисуса Христа целью Его пришествия в мир было прославление имени Бога Отца (Иоан. 7:18, 17:1), так и Его последователи— христиане должны научиться все свои мысли, желания и поступки направлять к славе Божией. “Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию,” — наставляет апостол (1 Кор. 10:31).
Установив таким образом, что Бог есть высшее и абсолютное Благо и только от Него льются струи света и жизни, мы можем теперь поставить в правильную перспективу разные ценности жизни. Каждый человек чего-то желает и к чему-то стремится. Кто больше всего ценит счастливую семейную жизнь, кто карьеру, кто богатство, кто разные удовольствия. И этим своим истинным или мнимым благам они отдают все свое время и силы, трудятся, спешат, куда-то несутся, как одурманенные. Если же теряют что-либо или терпят несправедливости, то огорчаются и ссорятся с другими, иногда идут на преступления. Они не понимают, что престижные предметы и житейские преимущества, которые их так волнуют и которым они отдают столько сил, фактически ничтожны в сравнении с духовными благами, которых они не замечают и понапрасну теряют.
Сознание того, что именно Бог и только Он един есть высшее, абсолютное Благо и источник всякого блага, помогает человеку освободиться от жизненного дурмана и увидеть все происходящее в правильном свете. Здоровье — хорошо, и богатство не запрещается. Успех в делах, счастливая семья, невинные радости и другие блага жизни посылаются нам для того, чтобы мы благодарили Бога, научились подражать Богу в Его благости, научились любить ближних. Если Бог чего-либо не посылает нам или даже отнимает, значит так лучше: Ему виднее, что нам нужно. Главное же для всех — это познавать Бога и духовно приближаться к Нему, второе — посильно содействовать укреплению и распространению царства Добра. Отнимая разные временные блага, Господь учит нас спокойно относиться к ним, как к малым и незначительным. Надо не забывать благодарить Бога, когда Он посылает нам Свои милости и не роптать, когда отнимает что-либо. Ведь если, по слову Спасителя, даже волосы на голове нашей сочтены Богом, тем более важные события в нашей жизни управляются Его милостивой десницей. Когда мы научимся так смотреть на вещи, тогда мы избавим себя от многих лишних огорчений и каждое обстоятельство будет содействовать нашему благу и благу людей, с которыми мы соприкасаемся.
На противоположной стороне ценностей находится область нравственного зла, которая начинается с предпочтения меньшего блага большему. Когда человек личную выгоду противопоставляет благу ближнего или домогается славы себе за счет славы Божией, тогда он становится на опасный путь. Конечно, единичные ошибки неизбежны, и на них мы учимся. Но когда такая деятельность становится нормой жизни, когда человек принципиально меньшее благо противопоставляет большему, тогда он становится на путь зла. Как нет конца духовному совершенствованию, так и нет предела нравственному падению. Чем больше нравственно-свободное существо удаляется от высшего Блага, тем больше беднеет оно, потому что оно растрачивает данное Творцом внутреннее богатство. Зло начинается от сознательного выбора, но чем дальше человек или духовное существо идет в сторону зла, тем несвободнее он делается. Зло порабощает всякого, кто служит ему — такова его природа.
Хотя абсолютное зло, как и абсолютный нуль температуры, недостижимо, однако постоянно повторяемые безнравственные поступки низводят человека (как некогда падших ангелов) к своего рода “черной дыре,” (астрономический объект настолько массивный, что ничто, даже свет, не может вырваться из его поля притяжения). Здесь происходит своего рода “материализация” зла. Эта “тайна беззакония” состоит в том, что демоны и закоснелые грешники доходят до такого извращения, что они начинают получать удовольствие, делая зло или причиняя боль другим. Одновременно с этим все большее отчуждение от Бога постепенно переходит в жгучую ненависть к Нему и к Его царству Добра.
Таким образом то, что началось, с казалось бы, невинного желания личного удовольствия или жажды славы, если вовремя не остановить, вырождается в сознательное предпочтение зла и ведет к утрате всех заложенных Богом добрых качеств. Человек (или падший ангел) чем более грешит, тем более тупеет, становится импульсивнее, беспорядочнее, разнузданнее, неукротимее в ненависти. Злоба, как адский пламень, все больше пожирает его. Старец Зосима говорит в “Братьях Карамазовых:” “[Бесы] “ненасытны во веки веков, и прощение отвергают, и Бога, зовущего их, проклинают. Бога живого без ненависти созерцать не могут и требуют, чтобы не было Бога жизни, чтобы уничтожил Он и Себя, и все созданное Им. И будут они гореть в огне гнева своего вечно, жаждать смерти и небытия. Но не получат смерти.”
Заключение
Итак, страдания неизбежны в этой временной жизни. Они, с одной стороны — следствие нашей личной греховности, нравственной испорченности других и общего несовершенства этого временного мира. С другой стороны, в руках премудрого промысла Божия скорби становятся орудием вразумления и исправления. Два разбойника, распятых с Христом, олицетворяют две категории людей. Все люди грешны и все страдают в большей или меньшей степени. Но одни люди, подобно разбойнику ропщущему, распятому по левую сторону от Христа, чем больше страдают, тем больше озлобляются, и скорби не приносят им пользы. Другие же, подобно благоразумному разбойнику, сознают, что они заслуживают наказания и смиренно просят у Бога прощения и помощи. При таком настроении их житейские скорби вменяются им в страдания ради Господа, и их личный крест преобразуется в Крест Христов. Это служит к их духовному обновлению и спасению.
И таков духовный закон, что не только терпеливо принимаемые страдания, но всякое духовное усилие вообще, всякое добровольное лишение, всякий отказ, жертва — трансформируются в богатство внутри нас. Парадоксально, но действительно так: чем больше мы теряем внешне, тем больше приобретаем внутренне. Вот почему “трудно богатым войти в Царствие Небесное,” — потому что в них не совершается этой замены на небесные, нетленные блага. Мужественные души инстинктом ищут подвига и крепнут в отречениях. Это замечали еще древние философы.
Радостями надо уметь пользоваться. Они, как и богатство или слава, расслабляют, делают человека самонадеянным, легкомысленным, надменным.
При этом скорби и радости — это чисто субъективные состояния. Праведник страдает, когда видит гибель грешников, сами же грешники радуются, получая удовольствие. Безбожник скорбит, видя успех веры, праведник же радуется этому. Блаженны мы, если страдаем по тем же причинам, по которым страдал Господь наш Иисус Христос, Его апостолы и святые, потому что станем участниками и их радости.
Существуют страдания, которые можно назвать суетными и излишними, которые возникают от маловерия, от неправильного образа мыслей. Иногда человек сам измышляет себе страхи и волнения и ходит расстроенным даже при самых благоприятных условиях.
Необходимо все в жизни поставить на правильное место, научиться отчетливо отличать главное от неглавного, основное от менее ценного. Для этого необходимо понять и прочувствовать, что Бог есть высшее благо и источник всякого блага.
Есть и высокая радость. То радость о Господе, радость апостолов и святых. Это не мирская радость. Мирская радость начинается удовольствием, а кончается скорбью, радость же святых начиналась скорбью, а кончалась удовольствием. Апостолы и мученики были бичуемы и радовались о Господе; были заключенными и благодарили; были побиваемы камнями и проповедовали. Радующийся мирскому не может радоваться о Боге.
Земное счастье: любовь, семья, молодость, здоровье, наслаждение жизнью, природой — это тоже “добро есть,” и не надо думать, что Господь осуждает людей за это. Плохо только стать рабом своего удовольствия, пренебрегая высшими духовными благами. Страдания, с точки зрения внутреннего роста, ценны не сами по себе, а только по своим результатам. Теряя земное счастье, человек становится лицом к лицу с высшими ценностями, начинает иными глазами смотреть на себя и на свою временную жизнь, обращается к Богу. Отсюда следует, что земное счастье, связанное со всегдашней памятью о Боге, не исключающее напряженной духовной жизни, — есть безусловное добро. Подобным образом и страдания, если они озлобляют или принижают человека, не преображая его, не давая благотворной реакции, — есть сугубое зло.
Благо нам, если мы сами вовремя внутренне освободимся от широких путей мира сего, если ни радости жизни, ни богатство, ни удача не заполнят наше сердце и не отведут его от главного. В противном случае Господь в гневе Своем сокрушит идолов наших: богатство, комфорт, карьеру, здоровье, жажду земного счастья — чтобы мы поняли, наконец, что они ничто!

Молитва скорбящего
Псалом 142-й
Господи! Услышь молитву мою, внемли молению моему по истине Твоей. Услышь меня по правде Твоей, и не войди в суд с рабом Твоим, ибо не оправдается пред Тобой никто из живущих. Ибо враг преследовал душу мою, смирил до земли жизнь мою, посадил меня в темноте, как от века умерших. И уныл во мне дух мой, смутилось во мне сердце мое. Вспомнил я дни древние, размышлял о всех делах Твоих, вникал в творения рук Твоих. Простирал к Тебе руки мои: душа моя стремится к Тебе, как земля безводная. Скоро услышь меня, Господи: исчез дух мой. Не отвращай лица Твоего от меня, а иначе я уподоблюсь сходящим в могилу. Возвести мне с утра милость Твою, ибо на Тебя уповал.
Покажи мне, Господи, путь, по которому мне идти, ибо к Тебе я вознесся душою моею. Удали меня от врагов моих, ибо я к Тебе прибег. Научи меня исполнять волю Твою, ибо Ты — Бог мой. Дух Твой благий поведет меня в землю правды. Ради имени Твоего, Господи, даруешь мне жизнь; по правде Твоей изведешь из печали душу мою. И по милости Твоей истребишь врагов моих и погубишь всех угнетающих меня, ибо я раб Твой.

Кризисный психолог
Психолог
Психолог
Сообщения: 977
Зарегистрирован: 19 янв 2007, 00:11
Откуда: Москва

Сообщение Кризисный психолог »

 
Хватит, или еще? :wink:
:D :D :D

Ответить

Вернуться в «Другие вопросы»